Большой сюрприз для бывшего

19

Кабинет юриста располагался в центре города, в старинном здании с высокими потолками и массивной мебелью. Я сидела в кожаном кресле, сжимая в руках сумочку и пытаясь унять дрожь в коленях. Артем устроился напротив, внешне абсолютно спокойный, но я заметила, как он сжимает и разжимает пальцы.

Юрист — пожилой мужчина с седыми висками и внимательными глазами — разложил перед собой документы. Запечатанный конверт с результатами ДНК лежал между нами как бомба замедленного действия.

— Итак, — сказал он, надевая очки, — результаты генетической экспертизы готовы. Вы уверены, что хотите их огласить?

Я молчала, не доверяя своему голосу. Артем жадно смотрел на конверт.

— Анна Сергеевна, — обратился ко мне юрист, — вы понимаете, что независимо от результатов, господин Волков имеет право подать в суд на установление отцовства?

— Понимаю, — хрипло ответила я.

— А вы, Артем Владимирович, понимаете, что в случае положительного результата на вас будут возложены все обязательства отца, включая алименты за прошедшие годы?

— Понимаю, — коротко ответил Артем, и я услышала напряжение в его голосе.

Юрист взял конверт и медленно вскрыл его. Шелест бумаги показался мне оглушительным. Я смотрела на его лицо, пытаясь прочитать результат по выражению глаз, но он был непроницаем.

— Результат экспертизы, — начал он, — по установлению отцовства господина Волкова Артема Владимировича в отношении несовершеннолетних Морозовых Марка Артемовича и Елизаветы Артемовны…

Он сделал паузу, и я почувствовала, как сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Положительный. Вероятность отцовства составляет 99,9 процента.

Тишина. Звенящая, оглушительная тишина. Я знала этот результат, конечно знала, но услышать его официально было совсем другим делом.

Юрист протянул документ Артему. Тот взял его дрожащими пальцами — первый раз за все время я видела, как он теряет контроль над собой.

Артем читал результат, и я наблюдала, как меняется его лицо. Сначала напряжение, потом облегчение, затем что‑то ещё — что-то, что я не могла определить.

Он поднял глаза на меня, и я увидела в них целый шквал эмоций. Боль, гнев,, радость — все смешалось в один невыносимый коктейль.

— Семь лет, — сказал он тихо, и голос его дрожал. — Семь лет у меня были дети, и я не знал об этом.

— Артем… — начала я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Семь лет, Аня! — Он встал с кресла, и документ выпал из его рук на пол. — Семь лет я мог читать им сказки на ночь! Семь лет я мог учить Марка играть в футбол! Семь лет я мог покупать Лизе куклы и платья!

Его голос становился все громче, и я видела, как он борется с эмоциями.

— Семь лет я мог быть отцом! — Он ударил кулаком по столу, и юрист вздрогнул. — А вместо этого я жил с пустотой в груди, не понимая, чего мне не хватает!

— Я. . я думала, что поступаю правильно, — прошептала я, и слёзы потёкли по щекам.

— Правильно? — Артем обернулся ко мне, и в его глазах полыхнул огонь. — Ты считаешь правильным лишить детей отца? Лишить меня возможности их любить?

— Ты не хотел их! — Я тоже встала, больше не в силах сидеть. — Ты сказал, что они проблема!

— Я сказал, что беременность в тот момент была проблемой! — взорвался он. — Но я никогда не говорил, что не хочу детей!

— Господа, — вмешался юрист, — прошу вас успокоиться. Мы находимся в офисе, и…

— Молчите! — рявкнул Артем, не отводя взгляда от меня. — Это между мной и матерью моих детей!

Матерью его детей. Эти слова прозвучали как приговор.

— Ты украла у меня семь лет, — продолжал он, и голос его стал тише, но от этого не менее опасным. — Семь лет моей жизни. Семь лет жизни рядом с моими детьми.

— Нашими детьми, — поправила я сквозь слёзы.

— Моими! — Он сделал шаг ко мне.

Я стояла, качаясь на ногах, и чувствовала, как мир рушится вокруг меня.

Мы стояли друг напротив друга в кабинете юриста, и между нами лежала пропасть непонимания, которая образовалась семь лет назад.

— Господа, — снова вмешался юрист, — возможно, стоит сделать перерыв? Эмоции накалены, и…

— Нет, — сказал Артем, не отводя взгляда от меня. — Мы должны это закончить. Здесь и сейчас.

Он нагнулся и поднял с пола документ с результатами ДНК. Долго смотрел на него, потом сложил и убрал в карман пиджака.

— Марк и Лиза — мои дети, — сказал он, и в его голосе была абсолютная уверенность. — И я буду бороться за право быть их отцом.

— Артем, — начала я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Я хочу официально признать отцовство, — обратился он к юристу. — Какие для этого нужны документы?

— Заявление в ЗАГС, — ответил юрист. — Но поскольку мать детей не возражает…

— Я возражаю, — сказала я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала.

Артем медленно повернулся ко мне.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что возражаю, — повторила я, поднимая подбородок. — Ты можешь общаться с детьми, можешь участвовать в их жизни. Но официально признавать отцовство я тебе не позволю.

— Почему? — В его голосе появилась опасная нотка.

— Потому что ты их не хотел!

Артем смотрел на меня долгим взглядом, и я видела, как в его глазах борются разные эмоции.

— Значит, война, — сказал он наконец. — Ты выбираешь войну.

— Я выбираю защиту своих детей, — ответила я.

— Наших детей, — поправил он. — И я буду бороться за них. Любыми способами.

Он развернулся и направился к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, я опустилась в кресло и заплакала. Юрист молча протянул мне салфетки.

— Вы понимаете, — сказал он мягко, — что он может подать в суд? И с такими результатами ДНК у него есть все шансы на успех.

— Понимаю, — всхлипнула я. — Но я не могу… я не могу рисковать детьми. Я должна доказать, что без него моим детям будет лучше!

— Тогда готовьтесь к долгой и сложной борьбе, — предупредил юрист. — Господин Волков не из тех людей, которые легко сдаются.