Большой сюрприз для бывшего

21

— Тогда ты пожалеешь, — сказала она, заводя двигатель. — Поверь мне, ты очень пожалеешь.

Машина отъехала, оставив меня стоять на парковке с конвертом в руках. Я не стала его открывать. Знала, что внутри — карточка с деньгами. Цена за мою жизнь, за мою любовь, за моих детей.

Я разорвала конверт пополам и бросила в урну. Пусть Елена Павловна знает мой ответ.

Но когда я села в машину, руки дрожали так сильно, что я не могла завести двигатель. Потому что понимала — это только начало. Елена Павловна объявила мне войну. И в этой войне правил нет.

Я ехала домой, сжимая руль так крепко, что костяшки пальцев побелели. Слова Елены Павловны звучали в голове, как заезженная пластинка: «Ты не пара моему сыну. Никогда не подходила и не будешь подходить.»

Злость кипела во мне, смешиваясь с болью и старыми обидами. Но самое страшное было в том, что где‑то глубоко внутри я понимала — она была права. Мы действительно были из разных миров.

Я припарковалась у шикарного дома Артёма и некоторое время сидела в машине, пытаясь успокоиться. Не хотелось, чтобы дети видели меня в таком состоянии. Но мысли не давали покоя.

Семь лет назад я уже чувствовала эту пропасть между нами. Артем — наследник влиятельной семьи, выпускник престижного университета, человек, который с детства знал, что такое деньги и власть. А я — простая девушка из обычной семьи, которая работала флористкой, чтобы оплачивать съёмную квартиру.

Когда мы встречались, я постоянно ощущала себя не на своем месте. На светских мероприятиях, куда он меня иногда брал, я чувствовала себя самозванкой. Дорогие платья, которые он мне покупал, сидели на мне как чужие. Я не знала, о чем говорить с его друзьями, не понимала их шуток, их интересов.

А Елена Павловна… Она никогда не скрывала своего отношения ко мне. Вежливая улыбка, за которой читалось презрение. Взгляды, которые оценивали каждую деталь моего внешнего вида и находили недостатки. Комментарии, которые звучали как комплименты, но на самом деле были уколами.

«Какое милое платье, Анна. Очень… демократично.»

«Ты так хорошо разбираешься в цветах. Наверное, это профессиональная деформация.»

«Артем рассказывал, что ты из Рязани. Я там никогда не была.»

Каждая фраза была пропитана снисходительностью. Каждый взгляд напоминал мне о том, что я чужая в их мире.

И я пыталась измениться. Записалась на курсы этикета, изучала светскую хронику, чтобы знать, о чем говорить на приемах. Покупала книги по искусству, чтобы поддержать разговор о живописи. Но все это было игрой, маской, которую я надевала, чтобы соответствовать их миру.

А Артем… Он не замечал моих мучений. Или делал вид, что не замечает. Для него все было естественно — дорогие рестораны, премьеры в театре, встречи с влиятельными людьми. Он родился в этом мире, это была его стихия.

Иногда мне казалось, что он любит не меня, а свое представление обо мне. Красивую девушку, которую можно показать друзьям, которая будет молча улыбаться на его мероприятиях и не задавать лишних вопросов.

Когда я узнала о беременности, первой мыслью была радость. Наконец-то что‑то настоящее, что-то, что принадлежит только нам двоим. Ребёнок не будет знать о социальных различиях, для него мы будем просто мамой и папой.

Но реакция Артема разрушила все мои иллюзии. «Несвоевременно», «проблема», «знакомый доктор». В тот момент я поняла — для него я была развлечением, а не спутницей жизни. Женщиной, с которой можно встречаться, но не той, от которой стоит иметь детей.

И я сбежала. Не потому, что была трусихой, а потому, что поняла — мы никогда не будем равными. В его мире я всегда буду чужой, а наши дети будут напоминанием о его «ошибке молодости».

Теперь, семь лет спустя, ничего не изменилось. Артем стал ещё богаче, ещё влиятельнее. А я по-прежнему простая женщина, которая одна растит детей и работает флористкой. Пропасть между нами стала ещё шире.

Да, он говорил о любви, о том, что хочет быть семьёй. Но что такое семья для человека его круга? Красивая жена, которая будет украшать его дом и воспитывать наследников? Женщина, которая не будет мешать его карьере и амбициям?

Я вышла из машины и медленно пошла к дому.

Дети встретили меня радостными криками — они рисовали картинки для «папы». Лиза нарисовала нашу семью — мама, папа, дети и большой дом. Марк изобразил корабль, на котором мы все плывем по морю.

— Мам, — сказала Лиза, показывая свой рисунок, — а мы долго будем жить с папой?

— Не знаю, солнышко, — ответила я честно. — Это сложно.

— Почему сложно? — спросил Марк. — Мы же семья.

Семья. Для детей все было просто — есть мама, есть папа, значит, есть семья. Они не знали о социальных различиях, о том, что любовь не всегда побеждает обстоятельства.

— Взрослые иногда не могут договориться, — объяснила я.

— А ты попробуй договориться с папой, — предложила Лиза. — Скажи ему, что мы хотим быть семьёй.

Если бы все было так просто. Если бы достаточно было просто захотеть, чтобы все получилось.

Но я знала — между мной и Артемом стоит не только его мать. Стоят годы боли, недоверия, разочарования. Стоит страх снова поверить и снова быть отвергнутой.

И самое главное — стоит понимание того, что мы из разных миров. Что как бы я ни старалась, я никогда не стану той женщиной, которая нужна человеку его круга.

А ещё мне срочно нужен план. Бывшая свекровь была очень хитрой и могла убедить Артёма забрать у меня детей.