Большой сюрприз для бывшего

27

— Артем, я никогда не говорила детям ничего плохого о тебе.

— Тогда откуда Марк знает? — он отвернулся, глядя в окно. — Откуда он знает мои слова о том, что дети мешают?

— Он маленький, но не глухой, — ответила я тихо. — Дети все слышат, даже когда мы думаем, что они спят.

Артем сжал кулаки. Развернулся и ушёл. А я так и осталась стоять у комнаты наших детей.

Следующие дни в доме установилась странная атмосфера. Мы с Артемом вежливо избегали друг друга — он рано уходил на работу, я занималась детьми.

На работе Артём избегал встреч и передавал указания через администратора. А ещё я узнала, что Карина уехала из отеля.

В тот же вечер, когда случился наш разговор. И по слухам Артём лично указал ей на дверь.

Встречались всей вместе мы только за ужином, и даже тогда говорили в основном с детьми.

Лиза первая почувствовала перемены.

— Мам, — спросила она, когда мы гуляли в саду, — а почему папа грустный?

— Грустный? — я попыталась изобразить удивление. — С чего ты взяла?

— Он не улыбается. И ты тоже не улыбаешься. Вы опять поругались?

— Мы не ругались, солнышко.

— Тогда почему вы не разговариваете? Раньше вы говорили.

Раньше? Когда раньше? За те несколько дней, что мы здесь живем?

— Взрослые иногда бывают заняты своими мыслями, — объяснила я.

— Плохими мыслями?

— Не плохими. Просто сложными.

Лиза нахмурилась.

— Я не хочу, чтобы вы грустили. Можно я вас помирю?

— Нам не нужно мириться, — сказала я мягко. — Мы не ссорились.

Но Лиза не поверила. Она была слишком чуткой для своих семи лет.

Марк, наоборот, замкнулся ещё больше. Он проводил время в своей комнате, читал, рисовал, избегал общих семейных моментов. Когда Артем пытался с ним заговорить, мальчик отвечал односложно и быстро находил повод уйти.

— Марк, — сказал Артем за ужином, — хочешь завтра поехать в музей техники? Там есть настоящие самолёты.

— Спасибо, но у меня есть планы, — ответил мальчик, не поднимая глаз от тарелки.

— Какие планы?

— Читать.

— Можешь почитать вечером.

— Мне нужно дочитать важную книгу.

Артем посмотрел на меня с немым вопросом, но я только пожала плечами. Принуждать Марка было бесполезно — он только больше закроется.

На следующий день Артем попытался снова.

— Марк, — позвал он, когда мальчик проходил мимо его кабинета, — зайди ко мне.

Марк замер в дверях, явно не желая входить.

— У меня есть дела, — сказал он.

— Какие дела могут быть у семилетнего мальчика? — попытался пошутить Артем.

— Важные, — серьёзно ответил Марк.

— Я хочу с тобой поговорить. Просто поговорить.

— О чем?

— О нас. О семье.

Марк напрягся ещё больше.

— Мне нужно к маме, — сказал он и быстро ушел.

Я наблюдала за этими попытками сближения со стороны, и сердце болело. Артем действительно старался, но Марк не позволял ему приблизиться.

Вечером, когда дети спали, я нашла Артема в библиотеке. Он сидел в кресле с бокалом виски, глядя в камин.

— Марк меня боится, — сказал он, не поворачиваясь.

— Не боится. Он осторожничает.

— В чем разница?

— Страх парализует. Осторожность защищает.

— Он защищается от меня. От собственного отца.

Я села в кресло напротив.

— Артем, он не знает тебя. Для него ты пока что чужой человек.

Мы сидели в тишине, слушая потрескивание дров в камине. Каждый думал о своем, но мысли, наверное, были об одном — о детях, о семье, о том, возможно ли склеить разбитое.

— Аня, — сказал Артем наконец, — я понимаю, что должен заслужить доверие детей. Но как заслужить твое?

Вопрос застал меня врасплох.

— Мое?

— Ты говоришь правильные слова, поддерживаешь мои попытки сблизиться с детьми. Но сама держишься на расстоянии.

— Я не…

— Держишься, — перебил он. — Ты вежлива, корректна, даже дружелюбна. Но не позволяешь мне приблизиться.

— Это сложно, — призналась я.

— Почему?

— Потому что я не знаю, чего ты хочешь. От меня. От детей. От этой ситуации.

Артём помедлил. Я видела как внутри него что‑то борется.

— Я не хочу их потерять.

Я встала и подошла к окну. Во дворе стояли детские качели, которые Артем поставил на следующий день после нашего приезда. Лиза обожала на них качаться, а Марк иногда сидел рядом на скамейке, наблюдая за сестрой.

— Артем, — сказала я, не оборачиваясь, — я хочу попытаться. Но боюсь.

— Чего боишься?

— Что ты снова передумаешь. Что детям будет больно.

Он подошел и встал рядом, не касаясь меня.

— Я не передумаю, — сказал он тихо.

— Откуда мне знать?

— Ни откуда. Остается только поверить.

На следующее утро, когда я поднималась по лестнице, чтобы разбудить детей, увидела у двери Марковой комнаты небольшую стопку. Книга и записка.

Я подняла записку. Почерк Артема: «Может, почитаем вместе? Папа.»

Книга была старая, зачитанная — «Остров сокровищ». На форзаце детским почерком было выведено: «Артем Волков, 8 лет.»

Дверь Марковой комнаты тихо открылась, и мальчик выглянул наружу. Увидев меня с книгой в руках, он покраснел. А потом сжал зубы и на его лице появилось упрямое выражение лица.

Всё же он был похож на Артёма больше, чем казалось.

- Может всё-таки дашь шанс папе?