Большой сюрприз для бывшего

30

— УБИРАЙСЯ! — крик Артема эхом отозвался по всему дому. Я никогда не видела его таким — лицо искажено яростью, руки сжаты в кулаки. — УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ДОМА И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПРИХОДИ!

Елена Павловна стояла у своей машины, бледная как полотно. Лиза уже была в скорой, а я спешно собирала её вещи.

— Артем, я… — начала она.

— МОЛЧИ! — он шагнул к ней, и я испугалась, что он может сделать что‑то непоправимое. — Ты довольна? Ребёнок поедет в реанимацию из‑за тебя!

— Я не думала…

— НЕ ДУМАЛА?! — голос Артема сорвался. — Ты никогда не думаешь! Семь лет назад не думала, когда разрушала мой брак! Сегодня не думала, когда пришла разбираться!

Елена Павловна попятилась к машине. Впервые за все время знакомства с ней я видела её растерянной, почти испуганной.

— Она… она будет в порядке? — прошептала она.

— НЕ ТВОЕ ДЕЛО! — Артем подошел ещё ближе. — Ты лишилась права беспокоиться о моих детях в тот момент, когда довела мою дочь до приступа!

— Артем, пожалуйста…

— НЕТ! — он указал на дорогу. — Убирайся! И забудь дорогу в мой дом! Забудь мой номер телефона! Забудь, что у тебя есть сын и внуки!

— Ты не можешь…

— МОГУ! — крик был такой силы, что даже водитель скорой обернулся. — И если ты ещё раз приблизишься к моей семье, если ещё раз попытаешься навредить моим детям — я забуду, что ты моя мать!

Елена Павловна села в машину. Руки её дрожали, когда она заводила двигатель.

— Артем, — сказала она через опущенное стекло, — прости меня.

— Поздно, — ответил он холодно.

Её машина уехала, я забралась в скорую, а Артём с Марком поехали в больницу следом за скорой.

В больнице Лизу сразу же забрали в реанимацию. Врач — женщина лет сорока с усталыми глазами — объяснила нам ситуацию.

— Тяжёлый астматический приступ, спровоцированный сильным стрессом, — сказала она. — Девочка в тяжёлом состоянии. Нужно время, чтобы стабилизировать дыхание.

— Когда мы сможем её увидеть? — спросила я.

— Пока никого не пускаем. Может быть, завтра утром, если состояние улучшится.

— А сейчас что делать?

— Ждать.

Мы сидели в коридоре на пластиковых стульях. Марк прижался ко мне и молчал — мой мальчик всегда замыкался в стрессовых ситуациях. Артем ходил по коридору, время от времени подходя к двери реанимации.

— Это моя вина, — сказал он, останавливаясь перед нами. — Я должен был остановить мать раньше.

— Ты не мог знать, что она придет.

— Мог. Знал. Она всегда так делает — появляется в самый неподходящий момент и все разрушает.

Марк поднял голову.

— Мам, — сказал он тихо, — а Лиза умрет?

Артем опустился на колени перед сыном.

— Нет, — сказал он твердо. — Лиза не умрет. Врачи ей помогут.

— А бабушка больше не придет?

— Больше не придет. Обещаю.

— А мы будем жить с ней?

— Никогда. Мы будем жить вместе — ты, Лиза, мама и я.

Марк кивнул и снова прижался ко мне.

К вечеру врач разрешила мне зайти к Лизе на несколько минут. Моя девочка лежала в кровати, подключенная к множеству аппаратов. Дышала через маску, но дышала самостоятельно.

— Привет, солнышко, — прошептала я, беря её за руку.

Лиза открыла глаза. Они были мутными от лекарств, но она узнала меня.

— Мам, — прошептала она сквозь маску, — я дома?

— Почти дома. Скоро поедем домой.

— А бабушка?

— Бабушка больше не придет. Папа не разрешил.

— Хорошо, — она закрыла глаза. — Не хочу к ней.

— И не пойдешь. Мы будем вместе.

Она слабо сжала мою руку и снова заснула.

Дежурить всем в больнице было не обязательно. Ведь Марк тоже был маленьким ребёнком и мне больше не нужно было разрываться между детьми.

— Артём, отвези Марка домой, пожалуйста. А я останусь в больнице.

Он посмотрел на меня. Наверняка я выглядела уставшей, с тёмными кругами под глазами и взъерошенными волосами.