Большой сюрприз для бывшего

32

Вечер был тёплый и тихий. Я работала на террасе, расставляя цветочные композиции для завтрашней свадьбы клиентов. Белые розы, эвкалипт, гипсофила — классическое сочетание, которое никогда не выходит из моды. Работа успокаивала, позволяла не думать о происходящем вокруг.

Дети спали в доме под присмотром папы. Лиза окончательно поправилась, и врач разрешил ей обычный режим. Марк сейчас наверно читал перед сном новую книгу, которую подарил ему Артем. Артем работал в кабинете — несмотря на отпуск, некоторые дела требовали его внимания.

Я подрезала стебли роз, когда услышала звук машины. Странно — мы никого не ждали. Выглянув из‑за цветов, я увидела знакомый чёрный «Мерседес».

Елена Павловна.

Сердце учащённо забилось. После того инцидента с Лизой я надеялась больше никогда её не видеть. Что она здесь делает?

Она вышла из машины медленно, неуверенно. Выглядела старше, чем несколько дней назад. Костюм по-прежнему элегантный, но в осанке появилась какая-то сломленность.

— Анна, — сказала она, подходя к террасе. — Можно поговорить?

— Артем всё вам уже сказал, — ответила я, не прекращая работать с цветами.

— Я знаю. Но мне нужно с тобой поговорить. Только с тобой.

— О чем? — я все ещё не смотрела на нее.

— О том, что я сделала много лет назад.

Что‑то в её голосе заставило меня поднять глаза. Елена Павловна выглядела… побеждённой. Впервые за все время знакомства я видела её без той холодной уверенности, которая всегда её характеризовала.

—Что?

— О том, что произошло семь лет назад. О том, почему ты ушла. О том, что было потом.

Я отложила ножницы.

— Вы знаете, что произошло семь лет назад. Ваш сын сказал мне, что дети ему не нужны. А потом, когда я уехала даже не искал.

— Это я. Я думала, что поступаю правильно. Думала, что ты охотница за деньгами, что пытаешься привязать к себе сына детьми.

— Я не понимаю о чём вы.

Елена Павловна побледнела ещё больше.

— Он искал тебя, — торопливо продолжала она. — Два года искал. Нанимал частных детективов, обзванивал больницы, морги. Думал, что ты попала в аварию и потеряла память. Или вообще без сознания лежишь.

— Он искал?

— Искал. А я… я скрывала все следы. Подкупала людей, чтобы они молчали. Уничтожала улики. Хотела, чтобы он забыл тебя. А потом его детектив «якобы» нашёл доказательства, что ты сбежала с любовником.

Я не могла дышать. Семь лет жизни, построенные на лжи.

— Почему? — спросила я. — Почему вы мне это рассказываете?

Елена Павловна села в кресло напротив, внезапно состарившись на десять лет.

— Потому что увидела тебя с Лизой в скорой. Увидела, как ты не отходила от нее, как молилась над ней. Увидела любовь.

— И что?

— И поняла, что ошибалась. Ты не охотница за деньгами. Ты мать. Настоящая мать, которая любит своих детей больше жизни.

Слёзы потёкли по щекам. Все эти годы… Все эти годы я считала Артема чудовищем, которому плевать на меня.

— Анна, — Елена Павловна наклонилась вперед, — прости меня. Я знаю, что не имею права просить прощения. Знаю, что разрушила вашу семью. Но…

— Но что?

— Но хочу это исправить. Насколько возможно исправить.

— Как?

— Я отозвала иск. Все обвинения сняты. Суд больше не будет рассматривать дело об опеке.

Я не поверила своим ушам.

— Что?

— Сегодня утром я была у судьи. Официально отозвала все претензии. Сказала, что примирилась с семьёй сына.

— Но почему?

— Потому что поняла: дети должны быть с родителями, которые их любят. А вы с Артемом любите их больше всего на свете.

Мы сидели в тишине, слушая звуки вечера — шум волн, крики чаек, шелест листьев.

— Елена Павловна, — сказала я наконец, — я даже не знаю, что сказать. Артём очень зол.

— Знаю. И не могу его винить. Я хотела помочь, но сделала только хуже. Поэтому пришла к тебе. У меня кроме сына и вас никого нет.

Я посмотрела на нее внимательно. Гордая, властная женщина просила разрешения увидеть собственных внуков.

— После того, что случилось с Лизой…

— Я понимаю, — перебила она. — Понимаю, что у меня нет права требовать. Но прошу… дайте шанс. Позвольте мне быть бабушкой.

— А если дети не захотят?

— Тогда не буду настаивать. Их решение будет для меня законом.