Болван

Последний сон

Толян ехал домой после столичных дел по знакомому как пять пальцев маршруту. Приближаясь к Глухово, он испытал странное ощущение. Словно кто-то подглядывал за ним со стороны. Или что-то настойчиво пыталось приковать к себе его взгляд.
Толян сбавил скорость. Редкие фонари, обступившие шоссе, пестрели наклеенными на них назойливо яркими рекламными листовками.
Толян прикинул, кому и зачем понадобилось обклеивать листовками каждый столб на всем протяжении дороги. 
Он затормозил. Вышел из машины и, подойдя к столбу, пригляделся к изображению.
С плаката на Толяна смотрел он сам. Или кто-то до крайности похожий на него в его пиджаке и галстуке.
Толян отпрянул, даже не прочитав напечатанный текст.
– Черт… – простонал он. – Че-ерт!
Он прыгнул в машину и помчался дальше. По мере того, как он приближался к поселку, истина проступала все яснее и беспощаднее. Листовками были обклеены не только столбы, но и заборы, и стены, и деревья. Даже дорожные знаки.
– Какого хрена… – бормотал Толян, надеясь, что ему это просто снится после крепкой попойки.
Подъезжая к дому, он чуть не потерял сознание. У ворот стояли две «Газели» с логотипами какого-то телеканала. Рядом слонялись люди с аппаратурой.
Едва Толян стал вылезать, как в нос ему ткнулся микрофон.
– Анатолий Григорьевич! Добрый день!
– Камеру убрали! – взревел Толян.
– Анатолий Григорьевич, мы хотели бы задать несколько вопросов о ваших проектах! – продолжала щебетать репортерша. – Это займет всего пять минут.
– Я… я… н-не могу щас!
– Но как же? Мы же все обговорили с вами по телефону!
– Не знаю! Вашу мать! Уберите камеру! Не смейте это показывать!
Толян отпихнул оператора и, судорожно нащупав ключи, принялся отпирать калитку.
Он не помнил, как припарковал машину, закрыл ворота и, слыша за спиной адский щебет журналистки, убежал в дом.
– Все! Конец! – шептал Толян, хватаясь за голову. – Амба! Все! Кранты! Попал!
Он хотел было идти к болвану, но вместо этого вдруг открыл мини-бар, схватил большую бутыль и, свернув ей шею, начал самозабвенно глотать виски.
Очнулся Толян уже на диване. Вокруг все ходило ходуном. На полу среди осколков стекла в луже спиртного звенел сотовый.
– А-а… Але…
– Толя!
Это был Директор.
– К-кирилл Серхеич…
– Я впечатлен. Очень остроумно!
Толян промямлил что-то нечленораздельное.
– Завтра утром тебя жду. Надеюсь, приедешь сам.
Толян завыл. С трудом поднявшись, взял из каминной стойки кочергу и, пошатываясь, двинулся наверх в биллиардную.
Болван стоял на своем месте, нагло тараща жабьи глазенки.
– С-сука! – облизнулся Толян. – Все… К-конец тебе!
Он размахнулся. Опустил кочергу.
– А-а… Не-ет, гнида… Сначала ты все исправишь! Вернешь как было.
Толян схватил урода за глиняные плечи.
– Давай! Д-делай! О-о-ох…
Он в изнеможении сел на пол. Из глаз потекли пьяные слезы.
– Все, гад! Сдаюсь! Слышь? Твоя взяла! Бери все мои деньги! Все, все бери! Вытащи только! Спасай…
Толян умоляюще глядел в мертвые глаза истукана.
– Не хочу завтра к Директору! Спрячь меня! Хоть куда! Хоть в ад! Пусть меня… ч-черти заберут отсюда! Сука!
Толян кое-как встал на ноги и совершенно изможденный поплелся спать.
Лежа в полудреме, не вполне сознавая границу между реальностью и сонно-хмельным бредом, Толян услышал мерные, словно стук часов, приближающиеся шаги.
Дверь распахнулась. На пороге стоял высокий человек с заостренным бледным лицом в черном макинтоше и шляпе, поля которой подпирали торчащие из его лба миниатюрные рожки.
– Ну что, пошли? – черт криво ухмыльнулся и подмигнул Толяну.
– К-куда? – выдохнул Толян, вцепившись в одеяло.
– Что значит «куда»? – оскалился черт.
Толян хотел закричать, но позабыл, как это делается.