Болван

Золотые россыпи

Неон мигал, переливался и пульсировал, скользя бликами по изящным кузовам дорогих иномарок, следовавших в Глухово. Зажигался шальными искрами в хмельных зрачках. Пылал в глухой ночи манящим цветком соблазнов.
Глухов-сити отмечал свой второй день рождения. Увидеть подмосковную жемчужину эпохи капиталистического ренессанса съезжались гости всех мастей: лощеные московские воротилы в костюмах от Армани, поотесанные временем воры в законе в бордовых пиджаках, кичливые, ищущие скандалов клоуны шоу-бизнеса, вальяжные депутаты, неизвестные решительно ничем, но полные достоинства. Приезжали журналисты, вожаки молодежных организаций, рок-музыканты и просто те, кто мог приехать, пусть даже только поглазеть.
На месте маленького, никому не известного поселка раскинулась сеть превосходно заасфальтированных улиц, освещенных гирляндами подвесных фонарей. Роскошные казино, залы игровых автоматов в три-пять этажей с подмигивающими неоновыми цыганками и стреляющими ковбоями будто перекочевали из Лас-Вегаса в сильно уменьшенном масштабе. 
Посреди городка, опутанная лесами, возводилась будущая визитная карточка Глухово: казино «Пизанская башня». Рядом, впервые за свой долгий век удостоенный подсветки, неуместно и одиноко торчал монумент героям войны. Он был похож на старого ветерана, случайно зашедшего в крутой ночной клуб.
Из ресторанов и баров, пошатываясь, выплывали обладатели стеклянных глаз и слюнявых ртов, держась за талии блондинок. Из окон отеля в расположенный прямо под ними бассейн с гиканьем бросались люди в плавках. Кто-то безобразно ревел караоке. Где-то на все лады визжала сигнализация, заглушая вопли перебранки. Чокнутыми светлячками метались по асфальту и стенам точки лазерных указок.
Попавшему в Глухово с непривычки могло показаться, будто он очутился в центре славного турецкого курортного городка. Контраст между Глухово и окружавшими его темными одичалыми полями, с грустно тускнеющими вдали огоньками дач, поражал и завораживал. Словно роскошный лайнер посреди мрачного ночного океана, который плывет своим курсом и живет своей отвязной жизнью, плюя на волны и мглу за бортом.
Алина и Олег шли по главной сияющей улице в направлении поля, где в этот вечер намечалось грандиозное событие. Алина ела мороженное, Олег посасывал из банки пиво, щурясь от режущего глаза буйства красок.
– А мы твоих не встретим? – спросил Олег.
Их отношения больше не были секретом для матери Алины. Она уже год жила с Олегом и пересекалась с семьей только на даче. Мать не очень любила Олега за необразованность и, как ей казалось, безответственное отношение к жизни. Олег это знал.
– Не-е, ты че! Мои ни в жизнь сюда бы не пошли. Дальше своего курятника ни ногой, тем более ночью.
– А че брат твой, Колька не пошел? 
Алина пожала плечами.
– Мама не разрешила наверно. Похитят, убьют, на иглу посадят… 
– Хех! Он же взрослый уже!
– Ты ему это объясни.
На окраине поселка начинал толпиться народ. Там посреди скошенного луга сияли мощные прожекторы, освещающие эстраду и внушительные конструкции для грядущего байкшоу. Этой ночью в Глухово должно было прибыть «Племя из ада».
– Когда-нибудь была на байкшоу? – спросил Олег.
– Неа. Мне всегда казалось, что это что-то вроде рок-концерта. Только попьяней и погрязнее.
– В фильмах насмотрелась? – усмехнулся Олег.
Толпа гудела, как возбужденный улей, густея с каждой минутой. Казалось, что в Глухово съехалась вся Московская область. 
Из динамиков грянул хард-рок. Через несколько минут до слуха долетел приближающийся, похожий на грохот сотни отбойных молотков, рокот мотоциклов.
– Едут! Едут! – заорали позади.
Гул толпы перерос в неистовый рев. Алина долго не могла разглядеть байкеров. Она видела лишь черный флаг, летящий, колыхаясь, над головами зрителей. В лучах фар, как инфернальный пар из адского котла, курился выхлопной дым.
– Шприц! Шприц! Шприц! – заухала толпа.
На сцену, самоуверенно стуча сапогами, взошел крепко сбитый человек в черном кожаном костюме и бандане. Его глаза скрывали темные линзы очков.
Основатель байкерского клуба «Племя из ада», один из первых байкеров СССР, бизнесмен Богдан Дмитриевич Соломатов по прозвищу «Шприц».
– Здор-рово, глуховцы! Форева ту уилз! – властно крикнул он.
– Почему Шприц-то? Он, что наркоман? – хихикнула Алина.
– Да какой наркоман! Н-не знаю. У них там... Знаешь какие кликухи бывают в их среде… Черт их поймет, откуда берут!
–  Поздравляю вас! – продолжал рявкать байкер. –  Поздравляю с праздником! Хозяев и гостей, всех с юбилеем! Да-а… Я теперь понял, что такое наш народ! Наш народ, он… вот на голом месте может такую вот красоту за год отгрохать! Блеск! Круто! Просто круто! Мы сегодня для вас зажжем! Не волнуйтесь, – в его черной бороде сверкнула улыбка. – Никто не сгорит!
Два огромных трамплина озарились мощными гейзерами искр. Публика засвистела.
Шприц сделал упреждающий жест.
– Но перед тем, как начать, я хочу пригласить на сцену человека… человека-глыбу, короче, который все это сделал! Сделал все вот это для нас! Которому надо сказать огромное «спасибо» за этот шикарный город! Анатолий Григорьевич, пожалуйста!
Алина привстала на цыпочки, глядя поверх голов. 
Спустя десять секунд на сцену, не спеша, поднялся коренастый человек с коротко стриженной головой, в пиджаке и галстуке. Приветственно поднял руку. 
Шприц почтительно передал микрофон хозяину праздника.
– Мира, счастья, здоровья!
– Толян! – не веря своим глазам, выдохнул стоявший в толпе рядом с Жекой Сашок.
– У меня, к сожалению, всего пара минут! Поэтому, друзья, желаю вам классно провести время! Наш город Глухов-Сити – это новое, дерзкое, обращенное к будущему лицо нашей великой страны! Я верю, что богатство придет со временем в каждый русский дом, в каждую квартиру, в каждую семью! А Глухово останется в памяти, как первый луч добра и надежды, озаривший наши непростые времена! Добро пожаловать, дорогие глуховцы и гости! Люблю вас всех!
Шприц снял с ремня кривой, сверкающий, зазубренный нож.
– Анатолий Григорьевич, это вам от нашего клуба и от всех байкеров России! И лично от меня!
– Ох ё, куда ж я его положу-то? – растерялся Анатолий. – Ладно. Спасибо, Богдан!
Сидевшая на суку старой березы Ушаня смотрела, как человекоподобный сгусток черного дыма, который все принимали за Анатолия, благодарно кивнув, принял подарок и начал сходить со сцены.
– Толян! – наперебой заорали Сашок и Жека, поджидавшие возле ступенек.
– Ребята, нет времени. Улетаю!
– Никуда ты не полетишь, Толян! – вскипел Жека. – Смотри на меня!
– Ты че с-совсем того?!
– Директор на тебя охоту объявил! Мы тебя щас должны к нему доставить, ты это понимаешь?
– Потом обсудим! – сухо отрезал Толян, даже не глядя на друзей.
Он уселся в свой «Вольво» и стал выруливать к шоссе, сопровождаемый благодарным ревом толпы.
Матерясь, Сашок и Жека сломя голову бросились к «Бэхе», которую как на зло оставили на парковке в полукилометре от эстрады.
Они ехали почти до самой Кольцевой, надеясь все-таки нагнать безнадежно канувшую в ночь машину Толяна. Жека вертел руль, вперив глаза в темную даль, Сашок обзванивал братков.
– Сука, падла, издевается над нами! – прошипел Жека.
– Может, в аэропортах его как-нибудь… 
– Ага, сука, щас! Все! Был да сплыл! Мр-разь… Лучше б ты о нем вообще никому не говорил! Опять по башке получим… 
– Он так быстро слинял. Не стрелять же в него было.
– А можно было бы и стрельнуть! – мечтательно пробурчал Жека. – В ногу…
– Ты че, нас бы народ на куски порвал!
– Верно. Так и скажем.
Жека скривился в змеиной ухмылке.
– Крыша у него появилась. Мощная! Потому и обурел. На всех плюет, фраер хренов!
Зазвонил мобильник.
– Он! – прошептал Сашок.
– Дай мне! Алло!
– Ну че, набегались? – из телефона веяло ледяной насмешкой.
– Толян, – Жека вздохнул, собираясь силами. –  Я твой друг. Ты это помнишь?
– Не поймаете вы меня.
– Погоди!
– Возвращайтесь и смотрите шоу. Не пожалеете.
Мобильник смолк.