Болван

Испытание

На утро после праздника в дачном поселке бомбой разорвалась страшная весть: проживавший на крайней улице ничем не примечательный пятидесятидвухлетний Федор Посохин избил жену до полусмерти, а потом разворотил себе мозги электродрелью.
Возле забора дома Посохиных, вздыхая и строя догадки, шатался народ. У калитки стоял милицейский «УАЗ». Карета скорой помощи уже увезла пострадавшую. Вторая готовилась принять труп.
– За что ж он ее так, а? – стонала беззубая старушка в платке. – Себя-то за что?
– Себя – понятно, за что! – мрачно буркнул сухой дед с косматыми бровями, – Я ж говорю, не к добру эти черти на мотоциклах вчера приезжали! Где бога нет, туда они и лезут!
– Господь есть везде, – тихо промолвил возникший за спиной отец Савелий.
Он понимал, как мало значат эти слова. Двадцать лет назад он еще находил в себе силы верить в то, что говорил. Теперь эти силы иссякли.
Отец Савелий знал, что бога в Глухово нет. Как и во всей стране. Как и во всем мире. Бог отошел от дел. Это даже не зависело от того, достроят церковь в поселке или нет, будут туда ходить прозревшие жители или не будут. Но разве он смел о таком помыслить?
В том, что приезжавшие ночью байкеры – плохо сокрытые бесы, отец Савелий даже не сомневался. Они и назвали себя «Племя из ада», куда уж откровеннее? Но вопреки всем убеждениям, к своему величайшему шоку и стыду, он чувствовал, что не так уж и ненавидит их.
«Если бога здесь нет, тогда они тут сила! Что поделаешь, все правильно… Место пусто не бывает. Пусть приезжают, хоть на мотоциклах, хоть на козлах, хоть в одежде, хоть голые с хвостами и рогами. Теперь либо бесы, либо пустыня. Еще неизвестно, что хуже…»
Он тут же обрывал себя и начинал молиться. В голове вспыхивали бредовые картины Босха, увиденные в юности и произведшие на него тогда колоссальное впечатление. Но как ни старался отец Савелий, мысль, что ад все-таки лучше, чем абсолютное ничто, не давала себя победить.
Когда стали выносить накрытого простыней покойника, толпа, ахнув, расступилась. Многие заторопились прочь.
Стоя как вкопанный, отец Савелий смотрел на страшно проступающие под белой материей очертания тела, на торчащие ноги, на свесившуюся землистого цвета кисть, поросшую волосами.
– Помяни, господи боже наш… – прошелестел он, на миг забыв, что перед ним истязатель и самоубийца.
Он посмотрел, как носилки с мертвецом укладывали в кузов, скорбно опустил взор и, шатаясь, будто в полубреду, рассеянно шепча молитву, двинулся по дороге.
Стоял знойный, безветренный день. Солнце щедро поливало лучами главную улицу так, что мелкие камешки сверкали, как блестки на платье. В безоблачном синем небе метались стрижи. Стрекотали кобылки.
Всего через пару часов после трагической новости поселок снова, как ни в чем не бывало, погрузился в ленивую полудрему. До самого шлагбаума не было ни души.
Отец Савелий шел, провожая взглядом уезжающую «скорую помощь», которая на удивление медленно, переваливаясь с колдобины на колдобину, исчезала в сияющей дали.
Он не сразу осознал, что видит лежащие посреди дороги разворошенной стопкой зеленоватые купюры. Доллары.
Отец Савелий подошел к деньгам, нахмурился, в смятении стиснул веки, надеясь отогнать наваждение прочь.
Купюры лежали на своем месте. Он не мог представить, кто, когда и почему обронил их посреди дороги. За время пути ему не встретилось ни одного человека.
Отец Савелий с дрожью вспомнил о жуткой, плюющейся деньгами штуковине, которую последние два года регулярно привозили в поселок бандиты. 
Перекрестился. Обернулся по сторонам, силясь разглядеть хоть что-то похожее на человеческую фигуру.
Он подумал, что может взять доллары. Отдача от грешной мысли стиснула душу когтями.
«Так и начинается падение! Диавол во искушение вводит!»
Ему пришло в голову, что, вероятно, это подстроенный соседской детворою трюк. Что, быть может, прямо сейчас за ним из какого-нибудь окошка или из зарослей подсматривают чьи-то бессовестные, озорные глаза.
Одно лишнее движение могло обернуться позором на всю оставшуюся жизнь.
Он еще раз обвел местность пристальным взглядом. В свои годы отец Савелий видел довольно неплохо. Никого.
«Но надо же взять их хотя бы для того, чтобы найти владельца! Или... или отправить на благотворительность? Не пристанут же ко мне эти бумажки!»
Эта мысль показалась ему настолько праведной и заманчивой, что он, боязливо нагнувшись, начал протягивать руку.
«Не-ет… Западня!»
Отдернул руку. Хотел уже было продолжить путь, бросив коварные доллары на произвол судьбы. 
Налетевший внезапно невесть откуда мощный порыв ветра подхватил купюры и, точно дразня, поволок их по дороге. Деньги убегали, кувыркаясь и подпрыгивая, будто хотели взлететь.
Отец Савелий содрогнулся. Не вполне отдавая отчет в своих действиях, поймал одну замешкавшуюся сотню.
Его охватил азарт. Он вдруг понял, что оставлять деньги на волю ветра – огромная безответственность и, в сущности, подлое позерство.
 «Возгордился, глупец! Пройду мимо, утру богу нос! Прости, господи… Нельзя, нельзя деньги бросать! Чай, не на Канарах живем!»
Он ухватил еще две. Ветер усилился. Отцу Савелию пришлось бежать за деньгами, превозмогая робость и стыд. Он так и видел хихикающих сорванцов, наблюдающих из кустов его нелепую погоню.
Наконец, изрядно запыхавшийся священник с хрустом сцапал последнюю купюру и в который раз, уже с совершенно вороватым видом огляделся по сторонам.
Он ждал конца. Не может быть, чтобы его не видел никто. В такие моменты дьявол обязательно подкинет хоть одного свидетеля.
– Скажите мне! Кто владелец этих денег? – воскликнул отец Савелий пронзительно-высоким голосом. – Если вы не отзоветесь, мне придется сдать их в милицию!
 «Так и сделаю!» – с не слишком-то искренним облегчением подумал он.
Он вспомнил, как два года назад нашел в себе силы избавиться от денег, подаренных бандитом.
«Смог тогда, смогу и сейчас...»
До милицейского участка можно было добраться только на автобусе из Глухово. Отец Савелий пришел в поселок и сел на скамейку посреди усыпанного мусором после вчерашних гуляний, обезлюдевшего тротуара.
Автобус не шел. Водитель попутной легковушки запросил денег, которых у священника, кстати, не оказалось.
Обшарив карманы, отец Савелий вдруг понял, что никуда не сможет доехать без кошелька. С собой у него были только чужие доллары. Ездить зайцем он не привык. Тем более, что с недавних пор за безбилетниками стали следить куда пристальнее.
Крякнув от досады, отец Савелий поплелся домой за деньгами.
Солнце накалило седые волосы на его голове. На лбу выступил пот. Очки давили на переносицу и то и дело норовили съехать вниз. Отцу Савелию казалось, что солнце оплело мир вязкой, сухой паутиной, продираться сквозь которую с каждой минутой все труднее.
Ему потребовалась целая вечность, чтобы дойти до дома. Еще одна вечность, чтобы вернуться в Глухово.
Подходя к остановке он увидел, как стоящий в ожидании пассажиров «Лиаз» предательски начал затворять дверь. Чуть не взвыв от обиды, отец Савелий бросился к автобусу. Водитель несомненно видел его. И, вероятно, именно поэтому поспешил надавить на газ.
«Господи... Я ведь не заслужил!» – прошептал отец Савелий, слушая насмешливое бульканье уезжающего автобуса.
Бог по своему извечному обыкновению молчал.
«Что ж мне теперь весь день на это убить? Ладно... ладно... Значит  возьму доллары на хранение! Не оставлять же их... Чтобы детишки потом себе героин на них купили. Нет, батенька! Да и кто их, позвольте спросить, в нашей глуши мог обронить-то, а? Уж не один ли из тех, кто этой ночью в казино бесам душу закладывал? Больше некому!» 
Эта мысль так взбодрила его, что все сомнения разом отвалились. Отец Савелий понял, что все делает правильно. Доллары надо использовать по уму. И по-божьему закону. Не возвращать их тому, кто сам их украл и заслуженно потерял, одурев от разврата и выпивки. Не отдавать первому встречному, не жертвовать неизвестно куда, неизвестно на что.
Страх перед ответственностью ни в коей мере не мог быть добродетелью. Отцу Савелию предстояло его преодолеть.
«Деньги могут служить великой цели, будучи в праведных руках», – думал он по дороге домой.
Какой именно цели, отец Савелий ещё не придумал. Их можно было бы пустить на позолоту купола новой церкви, строительство которой близилось к завершению. Впрочем, недостатка в средствах благодаря щедрости Анатолия до сих пор не было.
Отец Савелий не знал, как относиться к делам своего могущественного знакомого. Семена порока, посеянные им в Глухово и зловещий, явно языческий ритуал с глиняным идолом, к которому он вероятно тоже имел отношение, хоть и не присутствовал на нем, внушали ужас. Но церковь он построил, как и обещал.
Отец Савелий несколько раз пытался зайти к Анатолию на разговор. Однако хозяин теперь почти не бывал дома, и его железные ворота неизменно были заперты.
Таинственный сумрак окутал всю его жизнь. Сумрак, от которого (отец Савелий сердцем это чуял) следовало держаться подальше.