Болью отмеченная

Глава 1

Я сидела за крохотным туалетным столиком и всматривалась в своё отражение. Осветительный артефакт из экономии был притушен до света свечи, но мне и этого хватало, чтобы видеть свои глаза и три шрама от когтей, начинающихся чуть выше брови и сползающих по веку к щеке.

Усмехнулась криво и привычно сказала:

— Хорошо хоть глаз остался цел.

Ну как цел: голубая, цвета незабудки радужка побелела. Теперь у меня глаза были разные, и это смотрелось жутковато, поэтому я, попав в столицу и нарвавшись на отшатывающихся от меня людей, стала носить чёрную повязку на глазу, которая, тоже надо сказать, привлекательности мне не придавало.

Снежно-белые волосы убраны в кичку и заколоты тонкими стилетами — тоже привычка с войны. Это дополнительное оружие, которое не раз меня выручало.

Я не любила их распускать. Убрала прядь с глаза и заправила её за ухо. Хорошо, что волосы были цвета снега — седые, которые наводнили мою гриву, не так бросались в глаза и лишь сверкали своеобразным блеском, заставляя людей тревожно вглядываться. Они не понимали, что не так, но настораживались. Волосы поседели тогда же, когда я испуганной, не понимающей ничего девчонкой попала на первую линию обороны, тогда, когда лапа слуги Низвергнутого изуродовала моё лицо.

Опустила глаза перед собой. На столике лежало письмо, которое я вскрыла, но боялась развернуть, и оно белело, ожидая, когда я его прочитаю. Подправила его, положила параллельно кромке стола. Ровненько.

Тяжёлый стакан с самым дешёвым чаем стоял рядом. Потрогала. Он почти остыл. Долго же я собой любовалась. Сколько минут назад я спускалась за ним вниз из своей каморки под крышей? Минут тридцать, а может час? Тогда хозяин этого постоялого двора вручил мне длинный, надушенный чем-то ароматным конверт из жутко дорогой бумаги.

— Вам, госпожа.

Я взяла его, купила чай и поднялась к себе в маленькую комнатушку, где умещались только кровать, туалетный стол с зеркалом и стул. Даже вещмешок мне некуда было положить, и он одиноко валялся на полу.

Я села за столик. Поставила стакан. Вскрыла письмо, но не стала читать. Почему? Потому что получив его, я поняла, что внутри.

Майкл не пришёл сам. Он прислал ответ. Это о многом сказало. В свои девятнадцать лет я уже не была той наивной дурочкой, как год назад.

Догадывалась о таком ответе, но зачем тогда сообщила ему, что прибыла в столицу? Усмехнулась. Надежда умирает последней. Мечтательница! Хотя уже начала мыслить реально. Но где-то в глубине души теплилась надежда, что меня любили ни за красивое личико, ни за титул и ни за замок с землями. Да еще потому написала, что надо было поставить точку с намеченной свадьбой.

—Где теперь моё графство? Где он теперь, мой замок? — я горько усмехнулась. — Стоит, куда он денутся. Безжизненными развалинами. Под проклятие попал.

И отец погиб. Не при нападении, нет, хотя наши земли считай, на границе стояли.Когда собрал людей и решил отвести их вглубь страны подальше от войны. А там на бандитов нарвались, много их в стране развелось.

Кого-то из наших убили, кого, наверное, в рабство продали, а отца ранили тяжело, и он, не приходя в сознание, умер.

Я — последняя из рода Ирсов. Из графского рода. В один момент потерявшая всё, кроме имени и титула. Сидела и вглядывалась в своё изуродованное лицо, отдаляя момент, когда я разверну и прочту письмо.

Снова поправила на столике письмо и стакан. Идеально. Взгляд упал на запястье правой руки, где красовались две метки. Редкость. Дар и наказание одновременно. Два вида магии.

Та, о которой я мечтала, которая была визитной карточкой моей семьи — управление бытовыми духами, приносящая достаток и уважение. Круг с вписанным туда четырёхлистником. А вторая — простой чёрный крест, разрушившая моё будущее.

Привычно потёрла вторую отметку, словно пытаясь стереть её из своей жизни. Потрогала пальцем помолвочное кольцо. Потом вздохнула тяжело. Пора заглянуть правде в глаза. Голой, откинувшей маску и одежды, отвратительной в своей наготе. Развернула письмо.