Бомж моей мечты

2. ЗАГОРОДНЫЙ РАЙ

Я живу в подмосковье – от станции на автобусе, а потом минут двадцать пешком, в доме, доставшемся от бабушки. Дом небольшой – всего две комнаты, сени, летняя терраска, погреб, выложенный кирпичом со стеллажами консервов и овощей, и чердак, который я отвела под библиотеку – заполнила теплое чердачное пространство старыми шкафами и тумбами с книгами.

Ещё на территории стоял добротный кирпичный сарай – три метра на четыре, отапливаемый. Там и разместился мой случайный гость. Дверь я на всякий случай заперла на ключ и подперла. А то мало ли – протрезвеет, да как одичает мой гость. Он всю дорогу провел в сонном забытии и стоило мне указать на лежанку, как рухнул и отключился.

А я вернулась в свой дом.

Многие, узнав о том, что я домовладелица могли бы позавидовать – и зря. Жители квартир привыкли перекладывать свои печали на ЖКХ. А нам, обитателям деревни, всю приходится делать самим. Воду прорвало – иди ищи, где труба треснула и сам откапывай, чини.

Подвал затопило – беги к соседу за насосом.

Да и сам дом никогда не будет включен в программу реставрации и ремонта – такое только муравейникам положено. А уж о реновации я и вовсе молчу. Траты одни – а не наследство.

А домик мой – ветхий – основной части лет двести, не меньше. Я каждый год сама его крашу, терраску минувшим летом собственноручно перебрала и подремонтировала. Палисадник, огород, теплица покосившаяся – всё это не про красоту и роскошь, а про вторую смену после основной работы.

- Мужика тебе надо! – любит говорить моя начальница – Зинаида Петровна.

Работаю я в кирпичном двухэтажном здании в двух станциях на электричке. Почему говорю про здание, а не про организацию? Вывески меняются, а мы с Зинаидой Петровной уже десять лет бессменно на страже родных стен. Когда я только устраивалась, вывеска гласила «Банк АрьергардЪ». Красиво, особенно изящно был твёрдый знак отрисован.

Зинаида Петровна – женщина раннего пенсионного возраста, тощая и морщинистая, в толстенных очках в роговой оправе и с неизменным пучком потрепанных сединой длинных волос, всегда общалась с начальством. А я вела документы, заполняла отчеты, вела все что нужно было вести в компьютере и общалась с клиентами. Потом «АрьергардЪ» съехал и на его место пришел ГосБанк. Тоже не прижился, не прошло и года, как мы перешли работать в новообразованное отделение Почты. Опять ненадолго. И вот уже три года держится библиотека. Я – библиотекарь за стойкой абонемент и тамада на всех спущенных руководством праздниках. А Зинаида Петровна общается с начальством.

Почему так? В наших местах важнее всего близость от дома. А уж кем работать – дело десятое. А работодателям трудно найти не пьющих сотрудников с высшим образованием (у меня высших два – бухгалтерия и филологическое). Библиотека дома на чердаке. Библиотека на работе. Благодать.

Так вот, Зинаида Петровна… Уже три года талдычит мне про мужика.

Раньше пытка такая была (уже не помню где прочитала): сажают человека под капающую воду. И вода по темечку кап-кап-кап. Медленно. И так пока не пробивает дырку. По ощущениям, Зинаида Петровна, та самая вода.

Фото ей что ли скинуть новообретённого мужика, только для безопасности на цепь посадить – вдруг он вспышек боится? И подписать: выполнено!

Похвалит в ответ? В обморок упадет? Или обругает, мол всякий мусор и непотребоство домой тащу?

Ажиотаж мой быстро сдулся. Я знала наверняка, Зинаида Петровна поправит очки, придаст выражению лица значимости и напишет:

- Люб, ну что ты не могла себе нормального найти?

Сначала мужика, потом нормального. И с каждым выполненным условием квест будет усложняться – каждый раз будет выясняться, что что-то да не так с моим выбором. Это я уже по рабочим моментам знаю. Но что мы все про Зинаиду Петровну и про Зинаиду Петровну. Самое время про мою личную жизнь. А, точнее про её трехлетнее отсутствие.

Одинока я с тех самых пор, как рассталась со своим горячим трактористом. Мы познакомились, когда мне было 27. И он меня, филологическую барышню, просто сразил своей кипучей, бескомпромиссной страстью. Грубый и примитивный он пробуждал во мне какой-то огонь жизни.

Но горячий он был не только по темпераменту, но и по градусу, уровень которого ежедневно повышал спиртным.

Книжек он не читал – часы, проведенные мной в библиотеке, считал блажью и бездельем. А спустя три года отношений – видно, в честь моего тридцатилетия, стал агрессивным. Выпьет – и начинает надо мной нависать, меня отчитывать. На мои то робкие, то бурные сопротивления всегда выдавал:

- Вот родишь мне, тогда и наладиться жизнь. А раз не рожаешь – значит и вовсе меня не любишь.

Конечно, любовь же измеряется в детях:

Один малыш – слабовато любишь, неуд

Двое – ну на троечку потянет

Пятеро – любишь хорошо, умело

Десять – любовь до гроба

Такая видно, любовная математика.

Рожать я от него боялась – страшно дарить ребёнку такого отца. Что с ним будет через пять лет? А через семь. Ну уж нет. А себе я ребенка рожать была не готова – хотела полноценную семью. Чтобы и мама. И папа. И летние поездки на юг. И спокойные вечера. А тут что?

На мои просьбы бросить пить, отказывался под предлогом ребенка. Мол будет ребёнок – будешь командовать. А пока – цыц.

А я твердо стояла на своем: год не пьёшь – ни грамма, тогда и ребенок будет. Алкашу ребенка рожать не буду.

Он заводил стандартную песню:

- Да я в любой момент брошу. Я с горя пью, что ты мне не рожаешь.

- Ага! – говорила я. – Держи карман шире. То он с горя пьет. То потом роды будет отмечать.

В какой-то момент даже бронебойная Зинаида Петровна предложила: а, может, и правда родить тебе Люб?

Я чуть со стула не упала.

Зинаида Петровна смутилась, прокашлялась, мол, это я так, в порядке размышлений. И тему родов больше не поднимала. Зато появилась тема: «найди себе мужика нормального».

Конечно, мужик же – универсальный ключ от всех проблем – как лом – от всех дверей.