Бомж моей мечты

4. ТАК И ПОВЕЛОСЬ

Стахан оказался немногословным. Молча слушал мою историю, как я споткнулась о него, пьяного. Как решила дать ему шанс на жизнь – не захотела, чтобы он насмерть замерз. Просто человеческая помощь.

Стахан скупо сказал, что благодарен. И добавил:

- Что делать будем?

Я предложила ему остаться на зиму. Помочь с ремонтом. Тем самым окупить проживание и еду. Условие: строгий сухой закон и его искренний вклад – ремонтирует дом как для себя, от души. Он согласился. Ловушка захлопнулось – мы проговорили все ожидания и условия вслух. Теперь, в случае чего, мне не придется говорить «ну как же так – сухой закон – это же очевидно». А Стахан не сможет выкручиваться, мол «я и подумать не мог, что ж ты не сказала, вот если бы сказала»… Я поняла, что навешиваю на Стахана поведение своего бывшего. И успела остановить прорвавшуюся плотину мыслей и обид.

«Относишься к мужикам так, как будто они все на одно лицо» - съязвил внутренний голос. И я вернулась к «условиям проживания и правилам общежития».

А по весне ему, по моему плану, нужно будет идти в свободную жизнь.

- Не буду спрашивать, как ты дошел до жизни такой, - сразу провела черту я. – Это и не важно. Важно, что решаешь прямо сейчас. Берешь у жизни второй шанс?

Мне показалось, что по его лицу мелькнула тень… благодарности?

Он потушил бычок, и вместо того, что бросить в сторону, или втоптать в землю у порога, аккуратно упаковал его в обрывок бумаги и убрал в карман. Было что-то нежное, заботливое и тёплое в этом жесте.

Стахан оказался рукастым. В первый день обосновался в сарае: протянул свет, починил лежак, из ящиков и досок сколотил грубые стол и лавку.

А потом спросил: есть что почитать?

Я оробела от неожиданности. Пару раз схватила ртом воздух, подбирая слова и как-то беспомощно указала на чердак. Теперь ноги стали ватными у меня. Я не могла отказать себе в удовольствии, и не веря, что встретила человека, которому нравится читать, повела его в своё убежище.

Увидев, сколько книг живет в моём доме, Стахан присвистнул.

Договорились, что буду оставлять дверь в дом открытой – он сможет попадать на чердак через сени. А две комнаты дома будут оставаться закрытыми – моя территория, где ему места нет.

Он кивнул – договорились.

Я чувствовала себя девочкой посередине сокровищницы. Как будто до появления Стахана мои книги были просто макулатурой. А теперь пришёл он – и они превратились в сокровища. И впадина в моей душе, которую так тщательно вытоптал бывший, вдруг сровнялась. Раз – и затянуло ранку.

«Ну Стахан, ну молодец, не только лавки ремонтировать можешь, но и человеческие души» - не унималась внутренняя язва.

И тут я задала вопрос, который буквально висел в воздухе и который мне было как-то неловко задавать – не хотела унизить человека.

- Пора и помыться, да? – неловко предложила я.

«Может надо было сначала его помыть, а потом экскурсию устраивать? – уточнил внутренний голос. – Или проводить экскурсию в противогазе? Хотя, теперь, в любом случае придется дезинсекторов заказывать. Или однажды проснешься от приятного покусывания клещей» - не унималась моя внутренняя богиня Кары и Унижений.

Стахан как будто вспомнил, что источает яркий запах, спохватился.

Я провела Стахана в ванную. И не успела выйти за дверь, как он начал скидывать с себя одежду. Я поспешила выйти, обернулась и поняла, что он уже стоит без одежды и рассматривает фурнитуру, прикидывая что куда крутить и как переключить воду с крана на душ.

Надо было отвернуться и уйти в комнату. Но от неожиданности я растерялась и замерла, открыв рот и не находя слов.

А самое неловкое и нелепое в этой ситуации было то, что… мне нравилось смотреть на тела Стахана. Что-то жадное, первобытное забурлило и потянуло меня к нему. В схватку с животной частью вступила рациональная, требовавшая срочной эвакуации моего обмякшего тела из сеней в сторону дивана.

Он почувствовал мой взгляд. Повернулся, пару секунд в недоумении глядя на меня. Он явно не понял тему моего смущения. И было видно, как копошатся мысли в его голове, пытаясь сложить пазл. Раз, и на него сошло осознание. Он отвел взгляд в сторону, пару раз кашлянул. И, не поднимая на меня взгляд, прикрыл дверь со словами:

- Прости, сам не заметил, как одичал.

Дверь захлопнулась. А я привалилась к стене. Перед глазами так и стояло крупное мужское тело, жилистое и подтянутое, с узким торсом и массивными руками, с венами, опоясывающими грубые мышцы на ногах, как будто корни дерева, проросшие сквозь натянутые ткани тела.

Я опустила взгляд на свою зефирно-рафинированное, давно поплывшее тело с одутловатым животом, целлюлозной рябью на ногах и ягодицах, синим звездочками на бедрах. Наверное, только грудь, большая и не потерявшая форму, не вызывала желания спрятать её. А от остального тела хотелось отсоединиться.

Я увидела Стахана без одежды. И мне стало стыдно, что он видел меня в одежде. Что даже в одежде просвечивали недостатки моего тела. И он не мог их не заметить.

«Хосподи, - вторгся здравый смысл в мои рассуждения. – Пасть в глазах бомжа – как же так, бедную, несчастную, житель Ярославского вокзала мог критично оценить. Это же такое важное, такое экспертное мнение».

А ещё я подумала, что даже здравый смысл у меня какой-то злой и как будто под полу загнанный и оттуда потявкивающий, зло и в попытке всех вокруг унизить – и меня саму и окружающих. Где-ж меня так прижало, что даже здравый смысл у меня хранится под паркетом? Или за плинтусом?

Надо было отвлечься. И я принялась готовить ужин.

Стахан, мылся долго. И я почему-то подумала, что, наверное, после стольких месяцев (а может и лет) «настаивания в собственном соку», наверное, невероятно приятно помыться… Из ванной комнаты он вышел другим человеком – чистым, свежим и как будто помолодевшим и ещё сильнее расправившим плечи.

Этим вечером я подняла тост – чашкой чая с лимоном – за новую страницу в жизни! Мы чокнулись чашками с чаем и рассмеялись. А потом до ночи читали в чердачной библиотеке.