Бомж моей мечты

7. ЭТО УЖЕ НЕ ЗВОНОЧКИ, А ПОЛНОЦЕННЫЕ КОЛОКОЛА

Медовый спас мы со Стаханом отмечали в гостях у Нины Прокофьевны и её хахаля – сморщенного худощавого мужичка с замашками интеллигента и чуть-ли не Набокова. Он говорил о месте женщины в семейной иерархии. И пытался то ли запозорить Нину Прокофьевну, что она его не обслуживает в бытовом плане (стирка, глажка, готовка), и ему приходится нести это бремя на себе. И вот он справляется, как может, в ущерб великим свершением.

Но Нину Прокофьевну запозоришь, как же, держи карман шире – где сядешь, там и слезешь, ещё и должен останешься.

Нина Прокофьевна его царским замашкам умилялась. Рассказывала о своих грандиозных планах и открытиях, которые совершает вместо стирки и глажке и о том, как она счастлива, что они не живут одним домом, а то быт бы сжевал все ее счастье. Признавать, что он (красавец-интеллигент за семьдесят) и есть её счастье категорически отказывалась, чем ранила душу избранника.

Ещё она озорно подкалывала избранника, мол, как я тебе сочувствую, сердцу-то не прикажешь, полюбил растяпу. Или: удивительный ты человек, искал домохозяйку, а нашел меня – может, в тебе живет мазохистическая страсть? Надо всерьёз исследовать этот феномен самосаботажа в любви и отношениях. Старик фырчал, бурчал и только набирал запал. В общем страсти в их отношениях кипели нешуточные, и Нина Прокофьевна только что не урчала от удовольствия.

Стахан налил себе рюмку.

- Мы договаривались, - шепнула ему я.

Он зло зыркнул на меня, потом на старика. И мне стало немножко стыдно. А Стахан того и добивался.

- Не доверяешь? До сих пор?

Мне бы отвесить ему звонкую пощёчину (сцены все равно не избежать) – да только я все надеялась, что пронесет.

- Не позорь меня, - рыкнул Стахан и опрокинул рюмашку.

Я вспомнила, как ловко Стахан уходил от прямых провокаций:

- ты что, не мужик?

- зашила тебя твоя?

- не уважишь?

Стахан отвечал:

- Ты не понимаешь, друг, я себе слово дал! Что я за мужик, если сам с собой пари не выиграю.

Или в шутку сводил. А тут – не позорь…

Оказалось, Стахан как в старой сказке – хозяин своему слову: хочу даю, хочу обратно беру.

- О, а говорила, что твой не пьёт, а он обычный мужик, - расхохоталась Нина Прокофьевна.

Я подумала, что все, приехали, и Нина Прокофьевна принесет ему на дегустацию коллекцию наливок.

Но нет, она подмигнула мне и выдала:

- Пока 1:0 в пользу алкоголя. Литрбол объявляется открытым.

Теперь смутился Стахан.

А Нина Прокофьевна шепнула мне:

- Сейчас, по велению алкогольной магии, Стахан превратится в стакан – из незаурядного человека в заурядную ёмкость для алкоголя.

В общем, вечеринка закончилась на том, что Стахан и хахаль Нины Прокофьевны поймали общую волну раздражения и недовольства. И пошли за ворота подраться. Я пришла в ужас от мысли, что Стахан и правда поднимает руку на старика.

А Нина Прокофьевна напутствовала своего:

- Ты – философ, держи марку, бей словом, за забором кулаками махать – не твоё поле, не твой уровень.

- Уймись, женщина, - отмахнулся от неё старик.

Разве двух решивших подраться мужиков остановить?

Я рыпнулась за ними, разнимать, но Нина Прокофьевна поймала меня за руку.

- Взрослые мальчики, - тихо сказала она. – Разберутся. А зрители их только раззадорят – у нас на глазах придется драться всерьёз.

И она оказалась права. Меньше, чем через пару минут вернулись. Стахан с распухшими окровавленными кулаками. А старик ковылял, придерживая спину.

Оказалось, он попытался уклониться от удара Стахана – хотел резко присесть, да поясницу защемила, от чего просто повалился на землю. А Стахан тем временем со всей силы обрушился не дерево, стоявшее за спиной старика, и стесал кулаки о кору.

Вот так, рожденные не марать рук о стирку и быт, постирали кулаки на живой природе.

- Кажется, сокровище твоё с червоточиной. Не пора ли ему выпорхнуть из гнезда? Может, лучше, гостевой брак? – поделилась со мной мыслями Нина Прокофьевна.

Алкоголь стал появляться в жизни Стахана всё чаще. А в моей жизни с той же частотой стали появляться слёзы. Он нарушил договор, а я раскисла, и не ввела санкции, не указала ему на дверь. А только ныла вечерами, что он обещал и обманул.

Мои слёзы его злили. Он устраивал показательные выходки, как будто провоцировал меня на агрессию. Как будто хотел стать жертвой, но в этой роли плотно засела я. И никак не хотела вырастать в агрессора. А он никак не мог сбросить опостылевшую роль.

Даже на работу ко мне пришёл. Поставил рюмку мне на стол-абонемент, на глазах у Зинаиды Петровны, достал бутылку.

- Распивать тут запрещено, вызываю полицию, - строго сказала Зинаида Петровна.

Но Стахан даже не повернулся в ее сторону. Накатил рюмашку. Я смахнула. И рюмка со звоном разлетелась на осколки.

- Думаешь, теперь не напьюсь? – и он стал пить из горла.

- Довольна, - он навис надо мной?

- Нет, - твёрдо ответила я.

Почему-то держать марку на работе было проще, чем дома.

Он утерся и ушел.

Зинаида Петровна проводила его взглядом поверх очков.

- Серьёзный у тебя мужчина. С характером, - сказала она. – Люблю таких.

А я уронила голову на руки. То мужика найди нормального. То показательный дебош катирует за мужественность.

- Это же детский сад, инфантильность сотого уровня! – возмутилась я.

- Ты, конечно, права, - ровным безэмоциональным голосом проконстатировала она, продолжая стелиться взглядом по следу Стахана. – Безусловно права.

А потом Стахан перестал приносить деньги. В период начала отношений он и продукты покупал, и коммуналку оплачивал. А теперь вот на мои робкие вопросы о деньгах, выдавал:

- Ну что мне, кредит взять?

Я тушевалась – кредитов боялась, как огня. И говорила: нет, конечно, перетерпим.

И терпела. Но, терпела, в одиночестве. Стахан, казалось, ни в чём себе не отказывал.