Bon Voyage

Chapter 2. «Jonathan Mills»

14 января, 1967 год. Сиэтл, штат Вашингтон.

Звуки печатной машинки разносились по комнате, строка за строкой, после сноска и вот написана глава. Почему жизнь не работает как печатная машина. Чего-то не хватает, подложил бумаги и снова в дело, не хватает чернил, не проблема. В жизни же всё иначе.

 Мужчина провёл рукой по тёмной бороде, смотря на написанные слова, перечитывая их, а после достал листок и скомкав его, выкинул за спину, где лежало множество комочков бумаги, парочка в урне, но в основном, все снаружи. Каждая идея смешнее другой. А где логика? Логический сюжет. Ничего не приходило в голову, а если и приходило, то сплошь бред и неразбериха.

 Шатен перевёл уставший взгляд в сторону окна. Мысли спутаны. Тихая музыка подбавляла умиротворения и спокойствия. Но через пару минут стук в дверь буквально вырвал мужчину из этого спокойствия, он поднялся и направился к двери, стук в которую буквально разрывался, как и дверной звонок. Открыв дверь мужчина увидел другого мужчину, чуть пониже, в зимнем пальто, его кария глаза излучали что-то таинственное, тёплое и дружелюбное, гость улыбнулся хозяину дома и прошёл в дом, стряхивая с ботинок и штанов снег.

– Привет. Ты чего ещё спишь что ли? Все уже ждут тебя, а ты всё ещё дома, снова приходится заезжать за тобой, – проговорил мужчина, подойдя к дивану и усевшись на нём как можно удобнее, хозяин дома же подошёл к нему, – как поживаешь?

– Привет.. А… Тебе не кажется, что… – начал мужчина, смотря на гостя, когда тот поднялся, не дав ему договорить, тот подошёл к тумбе и взял семейное фото в рамке, – тебе не кажется, что это уже где-то было?

– Что именно? – спросил друг и повернулся к мужчине лицом, смотря на того с вопросом, – пальто новое, хотя… я бы подумал.. – проговорил кареглазый мужчина, осмотрев своё пальто.

– Да нет… Твои действия.. Словно уже были. Какое-то странное состояние...

– Или ты перечитал книжек, – мужчина пожал плечами, смотря на писателя.

 Мужчина вздохнул, смотря на пришедшего гостя, а тот поставил фото обратно и взглянул на друга, после же подошёл к столу, пробежавшись взглядом по срокам написанным уже ранее, автор же подбежал забрав уже написанные листы и спрятал за спину.

– Боже мой, какие мы жадные, – проговорил мужчина и вздохнул.

– Когда допишу, тогда и покажу, Тони, – прокомментировал писатель и убрал листы в небольшой шкафчик.

– Ладно-ладно. Поехали. Ты кстати один дома? – спросил Тони и поправил тёмные волосы.

– Да. Она сегодня у мамы, – проговорил Джон и вздохнул.

 Зима в Сиэтле была прекрасной парой, на домах и фонарях гирлянды, на главной площади стояла ёлка, а на кануне Рождества на улицах ходили люди нарядившиеся в Эльфов и пели рождественские песни, собирали на благотворительность. Прекрасное время года. Не важно, что бывали дни, когда от холода казалось, что и конечностей не чувствовали, красота города всё исправляла. Но больше всего Джонатан любил осень, первый снег, жёлтые листья, это навивало атмосферу спокойствия.

 Энтони был давним другом Джона, старше на два года, всегда был примером для подражания, они были не разлей вода, дружили так же сплочённо, но если и ссорились, то довольно сильно и громко, но по-детски, в душе оба оставались детьми. Наверное, потому что у обоих детство не задалось. Тони воспитанник фостерной семьи, так как многим известно, что детских приютов в Америке нет и почти сразу детей? Брошенных родителями, забирали в фостерную семью.

 В середине пятидесятых годов, оба мужчины познакомились дебоширства в одном из местных баров. С первого взгляда они друг друга не возлюбили, но как оказалось, у них много всего общего. На столько много, что оба мужчины общаются и по сей день.

 Примерно через полчаса, Тони и Джонатан находились в одном из баров. Атмосфера не покидала город, в баре было полно гирлянд, закреплённых на потолке, стенах, праздничные венки на дверях, украшенные стулья. Джон провёл ладонью по лбу и прикрыл глаза, Энтони взглянул на мужчину, рассматривая его, а потом положил руку на его плечо.

– Что это с тобой? – спросил обеспокоенно шатен, держа вторую руку на барной стойке.

– Нет, ничего, всё в порядке, – проговорил Джон и помотал головой, посмотрев на Тони, сделав глоток виски, держа в одной руке рюмку, – как работа?

– Ого, не думал, что ты когда-нибудь спросишь меня о моей работе. Тебе же никогда не нравилась полиция и другие правоохранительные органы. Мне казалось, что ты презираешь эти организации, – мужчина ухмыльнулся, осматривая зал, где сидели другие клиенты, девушки и мужчины.

– Да просто стало интересно, мы же мало говорим о твоей работе. Поймал какого-нибудь преступника?

– Только во снах. Последний год затишье какое-то, ничего не происходит. Пара карманников, угонщиков машин, да и всё. Тускло, – сказал Энтони и указал взглядом на одну девушку за столиком, прокомментировав с улыбкой, – не скучай, я ненадолго.

– Удачи, – ухмыльнулся Джон и посмотрел на свою рюмку.

 Последнее время, Джонатана преследовала головная боль, которая не давала ему спать, от этого уставшие и красные глаза, да и слабость по всему телу. Рассказывать кому-то он не хотел, зачем зря беспокоить близких. Иногда эта боль не давала даже думать, а писать было просто невозможно, хоть и приходилось, ведь этим он зарабатывал себе на жизнь, пока было не очень успешно. Из-за того, что никто не хотел тратить время. Со скрипом, Джонатан дал прочесть пару своих рассказов своим друзьям.

 Достав из кармана пальто небольшой, но толстый блокнот с ручкой, мужчина осмотрелся и начал писать. Вдохновение может прийти, когда угодно, в самый неожиданный момент. Через пару минут, на один из листов блокнота капнула боровая капля, пропитывая лист. Шатен сразу прикрыл нос ладонью и громко сглотнул, осмотревшись.

 В тот день, Джон уехал из бара, никому не сообщив, так как в очередной раз не хотел беспокоить кого-то и портить чей-то день. Остаток дня он провёл с семьёй. И его состояние в принципе не должно было пугать, он чувствовал себя прекрасно, не считая головной боли и слабости, но ведь дело в недосыпе.