Бонифука. Дорогой в никуда

Глава III

Глава III

Колька боялся закрывать глаза, лежа на своей кровати. Как только смыкались веки, события дня проносились, а возбужденный мозг дорисовывал детали ярче и красочнее. От этого мальчик подскакивал в холодном поту и тер глаза с особым остервенением. Ему чудилось, что мертвый Петька, лежа на его коленях тихо что-то бормотал. Казалось, засыпая землей тело, друг еще дышал и осознавал все. Хотелось побежать прямо к могиле и проверить, а если, а вдруг… Но разве не он лично гладил волосы Пети, размазывая холодную кровь по лицу, не он смотрел в пустеющие глаза? Не Колька менял штаны, пропитанные кровью, на другие? И не он ли в ярости разносил квартиру, швыряя то, что попадалось под руку о стены? А потом скулил в углу, вырывая волосы на своей голове. Реальность была такова, что лидер «Бонифуки» произвел экзекуцию взрослеющего члена общины. То, что этот человек был ему дорог, не имело значения. Закон одинаков для всех. Иначе установленная идеология утратит смысл, как и река крови, что тянулась за ней. Поэтому, какие бы чувства Колька ни испытывал, ему придется скрыть их от всех, даже от самого себя.

Ребята после похорон шли молча к жилищному комплексу. Никто не смотрел на друг друга, а главу так вообще сторонились. Подойдя к месту, где располагались спальные места, они разошлись не прощаясь. Это были еще как-то к жилью пригодные квартиры, в которых обитало по несколько ребят. Из-за платформы над головой, понятие ночи и дня стало условным. Черта проводилась, когда становилось чуть темнее или светлее, если присматриваться к окружающей обстановке. Освещение в городе было за счет ламп, находящиеся на платформе внизу, они подсвечивали провода и механизмы. Это давало рабам обнаружить и устранить поломку. Невольные люди, работающие на платформу это бывшие магнитогорцы. Корсаки часто выходили на охоту и забирали всех, кто попадется под руку. Делали они это не спрашивая мнения, скручивали руки и человека можно больше было не увидеть. Его отправляли или наверх обслуживать механизм, или на предприятия через Заводский пруд, в другую часть Магнитогорска. Колька подозревал, что лампы не только служили для освещения, но, и чтобы корсаки могли разглядеть в темноте и не напороться на засаду. Местные активно также ломали освещение и в некоторых районах подолгу наступала темнота. С ребятами они решили этот вопрос не так радикально. Чтобы не сильно привлекать внимание, но и не быть как на ладони, они частично постреляли в лампы, организовав небольшие потемки в районе их базы.

Мальчик где-то еще час провалялся на постели безрезультатно. Встав, он принялся размышлять чем себя отвлечь и занять. Перспектива уборки его не интересовала, еще живя с родителями он это ненавидел. Решение пришло само, глава сел за стол и достал несколько бумаг.

Это были письма от двух разведчиков, отправленных Колькой в разные точки несколько месяцев назад. Нужно было выяснить, как безопасно покинуть город, и подходили любые варианты — от того, чтобы заплатить охраняющим периметр, до возможности пройти по канализации. Доставляла письма маленькая собачонка по имени Чуша, реагировавшая на команды «домой» и «ищи». К грязной и худой собаке привязывали письма, и она, понимая, что от неё требуется, выполняла поставленную задачу. Поначалу, когда её впервые обнаружили ребята, они хотели её съесть. Животное было ослабленным и раненым, но Верочка вступилась за неё, так что Чуша стала важным членом «Бонифуки». Как ей удавалось выживать во время выполнения своих миссий, а также добиваться успеха, оставалось загадкой. Колька смотрел на собаку и понимал, что не мир заберёт её, а старость. Время, необходимое для переходов от общины до разведчиков, всё больше затягивалось. Тем не менее, лидер общины всегда радовался, видя вновь черный комок шерсти и мокрый язык, готовый обслюнявить всех. Все любили эту дворняжку. Особенно малыши, которые с визгом разбегались от Чуши, а она за ними, весело играя в догонялки. Многие члены общины прятали вкусняшки и, вернувшись, угощали её, кто чем мог. Пушистый комок отличался от остальных собак, населявших город. Со временем брошенные псы, сбивались в стаи, а голод делал из них безумных хищников. Бывшие любимчики кидались на людей и вскоре магнитогорцы просто стали отстреливать бывших четвероногих друзей. Их боялись, их недолюбливали, но Чуша почему-то оставалась в привычном понимание питомцем, что не предавал людей. Все так же хвостик преданно служил, и ее сообразительность, по всей видимости, объясняла, почему собачка по-прежнему жива. Из-за этого мальчик начал задумываться о других способах доставки информации — ему не хотелось терять Чушу. Альтернативным вариантом было отозвать разведчиков обратно. За эти несколько месяцев они так и не добились никаких результатов: наемники по периметру обманывали людей, что платили им за выход из Магнитогорска. Проход по канализации, возможный подкоп от местных или, в крайнем случае, план прорыва с ними оставались смутными и непонятными.

Перебрав письма, Колька вздохнул. Отозвать именно сейчас разведчиков он не мог, прогнозы были слишком печальные. А он обещал общине, помимо нового дома, защиты и еды еще светлое будущее. Лидер Бонифуки последним аргументом добивал, почему за ним стоит пойти это — вы будете жить снова под чистым голубым небом, увидите солнце, зеленые леса. Они обоснуются на участке, где еще природа сохранилась и заживут счастливо. Это не было враньем, Колька правда хотел именно такого для ребят, но было множество нюансов. Как бы успешно ни выживали, как бы успешно они ни отбивались от взрослых, пробиться через вооруженных людей и только ждущих беглецов с города, будет нереально. Тем более с малышами. Мальчик смял письма и засунул обратно в ящик.

Он вышел из своей квартиры и спустился на «кухню», где община хранила провизию и там же готовила. Из помещения слышалась возня и заглянув туда, Колька увидел близняшек и Димку, что дружно в три пары рук готовили походу завтрак для «Бонифуки».