Бонус к Артефактору Xxl. Ректор и серебряный кролик

ПРОЛОГ. ДВА МИРА И ОДНА КОРОБОЧКА.

Часть первая: Академия. Создание бури.

За окнами Государственной Магической Академии сгустились ранние декабрьские сумерки, но тишиной здесь и не пахло. Длинные коридоры гудели, словно гигантский праздничный улей. Сквозь гул голосов пробивался смех, вздохи облегчения после сдачи последних зачётов и волнующий шелест упаковочной бумаги. До главных событий зимы — анонимного обмена подарками и грандиозного Зимнего бала — оставались считанные дни. Энергия предвкушения висела в воздухе, густая и сладкая, как патока.

В пустой учебной мастерской артефакторов царила сосредоточенная тишина, контрастирующая с общим гулом. Денис, студент третьего курса факультета артефакторики, с хитрой ухмылкой наносил завершающие руны на маленький серебряный брелок в форме кролика.

— Идеальный рецепт, — пробормотал он, не отрывая взгляда от работы, и поправил артефакторчкие очки — незаменимый инструмент в его работе. — Серебряная основа отлично держит матрицы. Вектор Нёрбуса обеспечит активацию от тепла рук, а переменная Харта даст минутную рассеянность — чтобы жертва не обратила внимания на лёгкий зуд при старте иллюзии. Не забыть временную константу… А сама иллюзия… О, Лёш, это будет шедевр. Уши, реагирующие на настроение. Хвост, синхронизированный с чувством равновесия. Двадцать четыре часа чистой, ничем не смываемой красоты. Витька просто обалдеет.

Лёша, его друг и более осторожный соучастник, нервно поправлял свои обычные очки.

— Ты уверен, что его диагностика ничего не выявит? Он у теры Кривцовой лучший на потоке по «Защитным плетениям».

— В этом-то и соль, — Денис снял артефакторские очки и отложил их в сторону. — Все диагностические чары ищут угрозу, злой умысел. А это что? Подарок! Милый, безобидный сувенирчик. При сканировании — лишь слабое фоновое свечение. Витька прицепит его к ключам или рюкзаку, и всё. А потом, когда он будет корчить умника на общем семинаре… — Денис сделал паузу для драматизма. — Бамс! Полная трансформация. Весь факультет увидит, как наш всезнайка, тер Виктор Борцов превращается в пушистого ушастика. Это войдёт в летописи курса.

План был точен. В их учебной аудитории уже вывесили на специальную стойку холщовые мешки с именами студентов группы. Традиция предписывала складывать анонимные подарки для одногруппников именно туда. Они знали, какой мешок — Витин. Задача была проста: под шумок всеобщей суеты подсунуть коробку с брелоком именно в него.

Часть вторая: Дом. Покрывало сказки.

В десяти минутах неспешной ходьбы от Главного корпуса, в уютном каменном доме, утопающем в сугробах, расположилась параллельная вселенная. Здесь пахло корицей, тёмным шоколадом и печёными яблоками. В гостиной, освещённой лишь пляшущим светом магического камина, было тихо и безопасно. Вьюга завывала за стёклами, бессильно бросая в них горсти снега, — крепость оставалась неприступной.

Семилетние близняшки, Кира и Мира, сидели на диване, накинув на плечи один большой клетчатый плед на двоих. В их руках дымились кружки с горячим шоколадом, увенчанные шапкой взбитых сливок. На огромном ковре с длинным ворсом, прямо перед диваном, лежали, образуя пушистый живой остров, два ньюфаундленда — Джек и Несси. Между ними, обняв за шею Джека и уткнувшись лицом в густую шерсть, почти спал трёхлетний Марк. Его дыхание уже выравнивалось, сливаясь с размеренным сопением собак.

Тера Варвара, поправив на девочках плед, устроилась в глубоком кресле.

— Мам, а правда, что в актовом зале Академии ёлка с ледяными игрушками? — спросила Кира, осторожно прихлёбывая из кружки.

— Правда, — улыбнулась Варя. — И они не тают. Особые чары.

— А папа там главнее всех? — уточнила Мира, наматывая прядь тёмных волос на палец.

— На совещаниях — да, — ответила Варя, и в её голосе прозвучала знакомая детям мягкая нежность. — А дома он просто папа. Который, кстати, скоро вернётся и будет, я уверена, очень уставший.

— Мама, ска́ську, — пробормотал уже совсем сонный Марк, не открывая глаз.

Кира и Мира тут же хором поддержали младшего брата. Варя посмотрела на них, на засыпающего среди собак сына. В этом мире дети дольше верили в чудеса, и это было прекрасно.

— Ладно, слушайте, — согласилась она, и её голос приобрёл сказочную, завораживающую интонацию. — Далеко-далеко, на самой вершине Хрустальной горы, где танцуют северные ветры, и сам воздух звенит, как льдинка, живёт Серебряный Кролик…

Её слова, тихие и плавные, окутывали комнату уютным покрывалом, таким же тёплым, как плед на детских плечах. Здесь, в этих стенах, готовилось своё, домашнее, бесконечно важное волшебство. Никто из обитателей этого маленького мира не знал, что уже завтра эта тихая сказка самым неожиданным образом переплетётся с озорной магией, что сейчас рождалась в стенах Академии.

Часть третья: Академия. Роковой манёвр.

На следующее утро, едва Лёша и Денис вышли из лифта на своём этаже, их путь преградил ассистент кафедры, молодой и вечно загруженный тер Артём Витальевич.

— А, тер Семёнов, тер Денисов! Идите сюда, — окликнул он их, не отрываясь от планшета. — Планы меняются. Срочное поручение. Нужно доставить праздничную корзину из лаборатории номер пять в ректорат. Ответственные за это поручение внезапно заболели. Считайте это практическим заданием по… м-м… оперативному логистическому обеспечению. Баллы пойдут в зачёт по «Прикладной магии».

Он даже не стал ждать их ответа, кивнул и зашагал дальше, погружённый в свои дела. Лёша и Денис замерли. Отказываться или задавать вопросы преподавателю, даже ассистенту, в канун сессии было себе дороже.