Бонус к Артефактору Xxl. Ректор и серебряный кролик

ЧАСТЬ I: КРОЛИК ИЗ КОРОБКИ

Глава 1: Утро после сказки

Тишина и таинственный полумрак, царившие в доме несколько часов назад, уступили место бодрому, шумному, сверкающему утру. Вьюга уснула, и зимнее солнце, яркое и резкое, врывалось в окна, безжалостно топя причудливые морозные узоры на стёклах. Запахи тоже сменились: вместо вечерних ароматов корицы, шоколада и печёных яблок теперь витал острый, бодрящий дух свежесваренного кофе, горячего масла и подрумяненных гренок.

Совсем иная картина, чем вчера, ожидала тера Романа, когда он спустился в столовую. Никаких пледов, никаких дремлющих у камина собак. Вместо этого — оживлённый хаос их обычного семейного утра.

Девочки, Кира и Мира, уже сидели за большим дубовым столом. Кира с деловым видом намазывала джем на тост, а Мира, с невозмутимым выражением маленькой леди, деликатно отщипывала кусочки от своей сосиски и протягивала их под стол, где с достоинством восседала Несси. Джек просто положил свою массивную голову на колени Марка, который устроился на полу неподалёку и был поглощён возведением башни из разноцветных кубиков.

— Папа, а в твоём кабинете бывает Северное сияние? — спросила Кира, отложив нож и внимательно разглядывая отца. Казалось, сказка, услышанная накануне, не отпускала её, окрашивая обыденные вопросы оттенком волшебства.

Тер Роман, наливая себе кофе из высокого медного кофейника, улыбнулся. Он ещё чувствовал тяжесть недосыпа, но утренняя энергия семьи уже заряжала его.

— В ректорских кабинетах, к сожалению, это явление не прописано в расписании, — ответил он, присаживаясь за стол. — Но я обещаю посмотреть на небо, когда буду идти. На всякий случай.

— Если увидишь Северное сияние, это будет верный знак, — серьёзно, почти по-взрослому, заметила Мира, гладя Несси по голове. — Знак, что Серебряный Кролик уже вышел на работу и плетёт свои шарики.

Марк, услышав знакомое и любимое слово, тут же отвлёкся от архитектуры.

— Ко́лик! Уси! — радостно выкрикнул он, глядя на отца, а потом, вспомнив кульминацию сказки, добавил: — Пода́йки!

Роман рассмеялся. Этот утренний хор — деловитые вопросы девочек, восторженная тарабарщина сына, довольное сопение собак — был лучшим способом поднять настроение. Он ловил себя на мысли, что вчерашняя сказка, которую он подслушал у двери, сделала своё дело. Она оставила в воздухе лёгкий, почти неуловимый шлейф веры в то, что в мире есть место тихому, личному чуду.

В этот момент из кухни вышла Варя. В её глазах светилась та самая, знакомая ему, тёплая искорка предвкушения.

— Это тебе, Ромочка, — сказала она, подходя к теру Роману. В её руках была небольшая, изящно упакованная коробочка. — Просто так. Чтобы, погружаясь в бесконечные отчёты и протоколы, хоть немножко помнил, что скоро Новый год.

Роман с любопытством, смешанным с лёгким смущением, принял коробку и развернул её. Под бумагой, на мягком бархатном ложе, лежал галстук. Не обычный служебный, а тёмно-синий, из тончайшей шелковой парчи. И по нему, словно россыпь миниатюрных сокровищ, были разбросаны вытканные золотом и серебром крошечные новогодние подарочные коробочки с бантами. При свете они переливались, создавая иллюзию объёма и лёгкого сияния.

— Чтобы даже на самом серьёзном совещании частичка праздника была с тобой, — пояснила Варя, наблюдая за его реакцией.

Роман был искренне тронут. Он, человек, чей гардероб годами состоял из строгих, сдержанных вещей, на секунду заколебался перед такой яркой деталью. Но тёплая волна любви, исходившая от жены и поддерживаемая восторженными взглядами детей, пересилила.

— Это… прекрасно, — произнёс он, слегка смущённо. — Прямо слишком красиво для моего кабинета.

— Как раз то, что нужно твоему кабинету! — парировала Кира.

— Потому что, ты конечно, папочка, извини, но там очень уж скучно у тебя, — поддержала сестру Мира.

— Кьяси́во! — подтвердил Марк, чем вызвал всеобщий смех.

Тер Роман, улыбаясь, покачал головой и встал перед зеркалом в прихожей, чтобы повязать галстук. Дети гурьбой последовали за ним, превратив процесс в настоящее семейное событие. Когда узел был затянут, а концы аккуратно поправлены, он обернулся. Выглядело интересно. Строгий костюм обрёл нарядный, праздничный вид, а на лице Романа появилось выражение лёгкой, почти мальчишеской задиристости.

— Ну как? Гожусь в ректоры? — спросил он, разводя руками.

— Годишься! — хором ответили девочки.

— Дя! — вынес окончательный вердикт Марк.

Варя, не говоря ни слова, просто поправила ему прядь волос, и в этом жесте было больше нежности и поддержки, чем в любых словах.

— Теперь ты просто обязан принести оттуда немного волшебства, — тихо сказала она. — Хотя бы в кармане.

— Пода́йки! — поддержал Марк, обнимая отца за ногу.

— Постараюсь, — пообещал Роман, целуя жену в щёку и по очереди прижимая к себе детей. — Ведите себя хорошо. И… присматривайте за Кроликом, вдруг он у нас под боком шалит.

Через десять минут, в тёплом пальто и с портфелем в руке, Роман вышел из дома. На прощание он обернулся и увидел в окне гостиной знакомую картину: на подоконнике, как два чёрных изваяния, сидели Джек и Несси, а за их спинами маячили три маленькие фигурки, энергично машущие ему вслед. Он помахал в ответ, поправил на шее новый, ещё непривычно нарядный галстук и зашагал по скрипучему снегу в сторону величественного здания Академии.