Бонус к Артефактору Xxl. Ректор и серебряный кролик

ЧАСТЬ II: УШАСТЫЙ ДЕНЬ.

Глава 4: Паника в общежитии.

Тишина в аудитории номер 407 после ухода последних студентов на лекцию была гулкой и давящей. Лёша и Денис остались сидеть за партой у окна, словно пригвождённые к месту тем магическим изображением, которое они увидели. Звонок с пары прозвенел где-то далеко, в другом крыле, но они его даже не услышали.

— Это не может быть правдой, — наконец прошептал Денис, глядя на потухший кристалл-приёмник у себя на ладони. Его пальцы дрожали. — Это… глюк маячка. Сбой матрицы. Или… или у ректора есть брат-близнец, который тоже носит темно-синий костюм и сидит в точно таком же кабинете!

— Брат-близнец, — плоским, лишённым всяких эмоций тоном повторил Лёша. Он снял очки и тщательно, с излишней сочредоточенностью, начал протирать их краем рукава. — Который случайно нашёл на полу нашу коробку. В ректорском коридоре. И принёс её в точно такой же кабинет. И сел за точно такой же стол. Гениальная теория, Ден. Просто блеск.

Сарказм Лёши, обычно сдержанного и тактичного, обрушился на друга, как ушат ледяной воды. Денис сжал кулаки, кристалл впился ему в ладонь.

— Что же нам делать?! — его шёпот сорвался на почти истеричный визг, и он тут же оглянулся, боясь, что их подслушали даже в пустой аудитории.

— Молчать, — жёстко сказал Лёша, надевая очки. Его собственный страх кристаллизовался в холодную, почти механическую собранность. — Молчать, делать вид, что ничего не произошло, и молиться Магии, чтобы иллюзия была настолько безупречной, что ректор её… не заметит.

— Как не заметит?! — Денис вскочил, начал метаться по аудитории. — У него уши, Лёха! Длинные, пушистые, шевелящиеся уши! И хвост! Их заметит первая же встречная муха! Их уже, наверное, заметила тера Белла Эдуардовна, когда он выходил из кабинета!

— Может, и заметила, — скрипя зубами от напряжения проговорил Лёша. — И подумала, что это… новогодний розыгрыш самого ректора. Или его личный креатив. Кто посмеет сказать ему: «Извините, тер Роман Викторович, а что это у вас на голове?»

Эта мысль, как ни странно, на секунду приостановила панику Дениса.

— Ты думаешь, все решат, что это… его идея?

— Я думаю, что люди предпочтут увидеть чужую шутку, чем поверить, что кто-то осмелился подшутить над ректором, — мрачно констатировал Лёша. — Это даёт нам небольшую фору. Пока все думают, что это часть праздничного настроения от самого начальства, нас не ищут.

— А когда иллюзия рассеется через сутки? — не унимался Денис. — Он поймёт, что это был чей-то розыгрыш. И тогда… О, Магия. Он вызовет теру Кривцову. Она поднимет архивы магических отпечатков, проведёт ретроспективный анализ иллюзий в радиусе километра… Она всё поймёт за полдня! Нас отчислят! Нас заставят в ручную, без магии, вычистить все туалеты от подвала до чердака! Нет, нас отправят на каторжные работы в гильдию артефакторов!

— Могут и не отчислить, — Лёша меланхолично уставился в окно, где по двору шли ничего не подозревающие студенты. — Могут оставить. Чтобы мы всю оставшуюся жизнь отрабатывали этот долг. Бесплатно дежурили на кухне, мыли полы в библиотеке, прислуживали в профессорской. Нас сделают прижизненным пугалом для всех следующих поколений студентов: «Вот так будет с каждым, кто посмеет…!»

Они замолчали, погружённые в мрачные фантазии, каждая из которых казалась вполне реальной перспективой. Чувство вины и ужаса было таким весомым, что подкашивались ноги.

— Надо бежать, — вдруг выдохнул Денис. — Собрать вещи и… исчезнуть. Податься в вольные маги-бродяги.

— С нашими дипломами? Вернее, без дипломов? — Лёша горько усмехнулся. — Нас поймают по магическому следу за неделю. А если и не поймают, то мы закончим, разнося воду в какой-нибудь придорожной таверне. Или того хуже.

Они перебрали все мыслимые и немыслимые варианты: от явки с повинной (отвергнута как мгновенное самоубийство) до попытки анонимно снять иллюзию дистанционно (на расстоянии невозможно, и это лишь привлечёт внимание). Каждая идея разбивалась о суровую реальность и абсолютную безнадёжность их положения.

В конце концов, ни к чему не прийдя, они просто сидели, придавленные грузом собственной глупости. Шум Академии за стенами — смех, шаги, обрывки разговоров — теперь казался им звуками другого, нормального мира, в который им больше нет пути.

— Знаешь, что самое идиотское? — тихо, уже без паники, спросил Денис. — Что мы даже не можем узнать, что сейчас происходит. Не можем выйти и посмотреть. Если мы сейчас появимся в коридоре и хоть раз странно посмотрим на ректора, если нас увидит тера Кривцова с нашими перкошенными лицами… выдадим сами себя.

— Значит, сидим тут, — заключил Лёша. — Ждём. И надеемся, что он… что он отнесётся к этому с юмором.

Фраза прозвучала настолько нелепо, что оба чуть не фыркнули истерическим смехом. Тер Роман Викторович, человек, чья репутация строгого, справедливого, но абсолютно не склонного к глупым шуткам администратора была легендарной, и… юмор. В одной фразе.

— Ладно, — Лёша тяжело поднялся. — Первое правило — вести себя как обычно. Идём на следующую пару. Улыбаемся. Шутим. Никаких панических взглядов. Мы просто два студента, которые ни о чём не знают.

— Как обычно, — безжизненно повторил Денис, с трудом заставляя свои ноги двигаться.

Они вышли из аудитории и влились в поток студентов. Каждый взрыв хохота за спиной заставлял их вздрагивать. Каждый взгляд преподавателя казался пристальным и подозрительным. Они ловили обрывки разговоров: