Бонус к Артефактору Xxl. Ректор и серебряный кролик

ЧАСТЬ III: НОВОГОДНЕЕ ЧУДО.

Глава 7: Разбор полётов.

Утро было ясным и морозным. Солнечные лучи прыгали по инею на окнах ректорского кабинета, отбрасывая радостные блики. Тер Роман Викторович сидел за столом. Там, где вчера лежала синяя коробочка, сегодня было пусто. Иллюзия рассеялась, как и предсказывала Варя, ровно через сутки. Ни ушей, ни лёгкого зуда, ни смутного ощущения шевеления хвоста за спиной. Только лёгкое чувство нереальности, будто вчерашний день приснился.

Тер Роман Викторович провёл рукой по голове — обычной, человеческой. Вспомнил задорный хохот детей, собственный смех перед зеркалом. Вспомнил тихое восхищение в глазах жены: «Высший пилотаж». А потом — долгий вечерний разговор. Они пили чай, и он рассказывал о странных реакциях, о трансляции, о том, как все вокруг видели то, о чём он ещё не знал, и как казалось, что они издеваются. Варя слушала, а потом сказала то, что и сам он начал думать:

«Это ведь не злой умысел, Ром. Розыгрыш. Слишком сложный и красивый для банальной диверсии. Работа талантливых, но глупых детей, которые хотели пошутить над своим же. И попали случайно в тебя. Как в сказке — стрела, пущенная наугад, попала в короля».

Король. Он усмехнулся. Да, он был королём в этой академической империи вчера. Королём-кроликом. А теперь снова просто ректором. С властью и ответственностью.

Как поступить? Он мог бы найти и наказать, чтобы другим неповадно было. Вызвать теру Кривцову, дать ей карт-бланш, и через пару часов у него на столе лежали бы имена, полные досье и рекомендация об отчислении. Это было бы справедливо, законно и… грустно.

Он вспомнил себя. Не ректора, а Рому, студента третьего курса факультета Целительских Артефактов. Вспомнил ту ночь, когда они с одногруппниками «подшутили» над завкафедрой, терапевтом тером Глебом Анатольевичем, известным своим невозмутимым спокойствием. Они временно перенастроили диагностический сканер Академии — устройство, обычно читающее магический пульс здания на предмет сбоев. Вместо этого оно стало сканировать входившего и выводить на дисплей безобидные, но дурацкие «диагнозы» в стихах: «Обнаружена острая нехватка кофеина!», «Диагноз: хроническая любовь к сложным формулам. Лечение: два дня без конспектов!». Цель была не напугать, а рассмешить — показать, что даже серьёзный артефакт можно направить на добрую, хоть и глупую шутку. Шутка удалась. Завкафедра, придя на работу на следующий день, получил сообщение: «Обнаружено редкое заболевание — академическая гениальность. Побочный эффект: терпение к студентам. Лечение не требуется». Их вычислили по следам модификаций в энергосхеме. И он стоял перед тем самым Глебом Анатольевичем, трясясь от страха. А профессор, пыхтя трубкой (которая, как подозревали, была артефактом для успокоения нервов), сказал: «Талантливо, черти. Очень талантливо. Вижу понимание принципов тонкой настройки биомагических интерфейсов. С таким подходом Вы могли бы дипломы по реабилитационным комплексам писать, а не диагностику на рифмы переводить. Ваше наказание — отладить и откалибровать ВСЕ диагностические сканеры в клиническом корпусе больницы Академии к концу месяца. Под моим надзором. Не справитесь — тогда отчисление, и будете лечить ангину заговорами где-нибудь в глухой деревне. Это был самый тяжелый месяц в его жизни. И самый полезный. Он не просто отработал — он научился чувствовать артефакт, понимать, как он взаимодействует с живой магией, и осознал груз ответственности, который лежит на создателе любого, даже самого маленького устройства, влияющего на людей.

Взгляд ректора упал на галстук. Крошечные подарочные коробочки. Волшебство. Дети просили принести волшебство, и оно пришло, хоть и в таком странном виде. А что, если… не гасить это волшебство гневом? Что, если превратить его во что-то стоящее?

Он нажал кнопку на коммуникаторе.

— Тера Белла Эдуардовна, найдите, пожалуйста, и направьте ко мне теру Кривцову. И… студентов Дениса Семёнова и Лёшу… — он заглянул в записку, которую сделал себе с утра, — Алексеева с факультета Артефакторики. Третий курс.

— Сейчас, тер Роман Викторович.

Он откинулся в кресле. Любите работать с иллюзиями? Это очень хорошо!

***

Лёша и Денис шли по коридору административного корпуса, как на эшафот. Ноги были ватными, во рту пересохло. Вызов к ректору на следующее утро после «того самого» дня мог означать только одно: конец. Их вычислили. Вчерашняя легенда о креативном ректоре, решившем поддержать дух праздника, трещала по швам, и сейчас из-под обломков мифа на них обрушится вся суровая реальность.

— Всё, — монотонно повторял Денис. — Всё, Лёх, всё.

— Молчи, — сквозь зубы процедил Лёша. — Молчи и смотри в пол. Ничего не отрицай, но и не признавай. Может… может, это не про то.

Но они оба знали, что это «про то».

У дверей их уже ждала тера Кривцова. Её лицо, всегда строгое, сейчас напоминало ледяную маску. Она окинула их взглядом, от которого кровь стыла в жилах, и без слов кивнула на дверь. Это был последний штрих — присутствие заведующей кафедрой Защитной магии означало, что их дело рассматривается на самом высоком уровне как вопиющий случай магического хулиганства.

На лице теры Беллы Эдуардовны, как всегда, была маска профессиональной доброделательности, но в глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. Она тихо постучала и открыла дверь.

— Тер Роман Викторович, студенты пришли.

— Войдите.

Кабинет показался им огромным и ледяным. Они вошли, не смея поднять головы. Краем глаза Лёша увидел знакомый галстук с коробочками, висящий на стуле.