Борьба за выживание

Хорошо, что хорошо кончается

ХОРОШО, ЧТО ХОРОШО КОНЧАЕТСЯ

     Когда я была молодым специалистом, я занималась градуировкой термисторов с точностью до одной десятой градуса Цельсия. Приборы, на которых я делала градуировку, имели большую погрешность. Но никто не обращал на это внимания, и мы благополучно сдавали приборы в производство. Как-то собралась нас, молодых специалистов, небольшая компания, и мы заговорили о том, что пора бы разоблачить такую порочную систему. Так как я работала непосредственно с термисторами, то решили, что это должна сделать я. Остальные ребята обещали меня поддержать.

Настал день очередного производственного собрания. Ну, думаю, сейчас я задам жар начальству! Моё выступление было третьим. Два предыдущих оратора расхваливали наши приборы и их широкое применение.

– Кто ещё хочет высказаться? – дружелюбно спросил начальник отдела.

– Я! – уверенным тоном заявила я.

– Пожалуйста, Фаина Осиповна.

Я взошла на кафедру, спокойно оглядела аудиторию, где в первом ряду сидели представители райкома партии, и начала:

     – Товарищи, мы выпускаем халтуру. – У начальника отдела вытянулось лицо. – Да, мы должны выпускать приборы с точностью до одной десятой градуса, а приборы, на которых мы градуируем, имеют гораздо бóльшую погрешность.

Зал затих. Я тщетно ждала, что мои молодые коллеги встанут и поддержат меня, как мы и договаривались. Увы… Воцарилась тягостная тишина.

Из зала на меня смотрело множество глаз – кто испуганно, кто насмешливо, но в большинстве абсолютно безразлично. Тишину нарушил главный инженер. Он встал и произнёс:

     – Фаина Осиповна – наш молодой специалист. Она ещё не в курсе всех вопросов. Но мы можем с уверенностью сказать, что наши приборы точные. Советские приборы – лучшие в мире.

Я растерялась. Моё донкихотство кончится тем, что меня просто уволят. «Доигралась ты, Фаиночка!» – обречённо подумала я. С трудом дождалась я  завершения собрания. Прошло два дня. Меня не уволили. Только мой непосредственный начальник вызвал меня в свой кабинет и ледяным тоном заявил:

     – Прежде, чем выступать, вы должны были обсудить этот вопрос со мной.

Парторг отдела, тучная дама с багровым лицом и пышной прической, поддержала меня:

     – Мы не имеем права вас уволить, потому что вы – молодой специалист. Может, в чём-то вы и правы, но впредь, советую, быть осторожней.

      Мне даже не сделали выговора, и я решила, что всё обошлось. Я бы, пожалуй, забыла о своём неудачном выступлении, если бы не разочарование, которое осталось

 у меня на долгие годы. Разочарования в друзьях-приятелях, подставивших меня, в своей наивности, в системе, несокрушимость которой я уже начала понимать. Да и мало ли в чём ещё может усомниться двадцатидвухлетняя девушка!

     Прошло три года. Я уже перестала быть молодым специалистом. Знала свою работу до мелочей. К тому же «тянула» несколько общественных нагрузок: выпускала стенгазету, устраивала интересные мероприятия, участвовала в самодеятельности.

Вдруг в нашем институте начались увольнения по сокращению штатов. Я и не думала, что такое коснётся меня, однако... К увольнению в числе первых была представлена именно моя кандидатура. И меня бы уволили, если бы профсоюз за меня не заступился, да ещё заступилась лаборатория. Так я проскочила и на этот раз.

Хорошо, что хорошо кончается.