Борьба за выживание

Если бы молодость знала...

Если бы молодость знала…

Если бы молодость знала,

если бы старость могла. Илья Эренбург

Моя мама была необыкновенно добра, умна и не без тонкости. Недаром друзья, не застав меня дома, часами просиживали с ней и уходили в хорошем настроении, а зять за любым застольем не забывал произнести тост за тещино здоровье. Мамины подруги и даже соседи приходили к ней за советом и добрым словом, потому что она умела выслушать, посочувствовать, а главное - понять. Мама не любила сплетен, никогда не спешила осудить, прежде пыталась разобраться, кто прав,а кто виноват.

Несмотря на затяжную болезнь, мама была большой оптимисткой.

Всегда веселая, обладавшая чувством юмора, она действовала на людей как животворный бальзам. Бывало, придешь с работы в плохом настроении, поговоришь с мамой, и печали уходят .

Я была очень к ней привязана, но это не мешало мне быть непослушной. Много позже я оценила, насколько мама бывала дальновидной. Но, увы, если бы молодость знала...

Мы всегда жили вместе. Я заботилась о ней. Мама говорила, что со мной спокойно себя чувствует всюду. С самого раннего детства она внушала мне, что к людям надо относиться так, как хотелось бы, чтобы относились к тебе. Она часто напоминала мне некрасовские строки:

Иди к обиженным, иди к униженным

по их стопам,

Где горе слышится, где тяжко дышится,

будь первым там.

Наверное, поэтому я была достаточно чуткой к другим людям. Но... не всегда к маме. И теперь, заглядывая в прошлое, не могу вспоминать без стыда и досады, как однажды на очередной дружеской вечеринке у нас дома , когда кто-то из моих приятелей читал ранние стихи Бродского, напечатанные в Самиздате, мама стояла в коридоре и слушала. Я видела ее в открытую дверь и даже не предложила зайти в комнату. И это только потому, что в ее присутствии чувствовала себя не так расковано. А ведь, именно мама научила меня любить поэзию.

Был 1967-ой год, 19 октября. Накануне в Ленинграде Нева вышла из берегов и ожидалось наводнение. Атмосферное давление неблагоприятно сказывалось на самочувствии пожилых людей.

Я прибежала домой с работы, как всегда нагруженная. Дел было невпроворот.

Мама чувствовала себя плохо. Ей не хватало воздуха. Все время принимала лекарства. И вдруг сказала, что хочет со мной поговорить.

- Ну, так говори,- ответила я на лету.

- Нет, ты сядь, мне надо с тобой поговорить,- настаивала мама.

- Мы потом поговорим, мамочка. Ты лучше пока полежи.

Я хотела вызвать врача, но мама наотрез отказалась. И тогда я снабдила ее всем необходимым и снова понеслась по квартире - делать неотложное. Привыкшая к двадцатидвухлетней маминой болезни то с улучшением, то с ухудшением, я не придала значения ее настоятельному желанию поговорить.

Через некоторое время мама опять подошла и сказала, что НАДО поговорить.

- Чуть позже, я только сварю обед,- сказала я.

Но за обедом последовала стирка, потом я укладывала дочку спать. А там пришел муж с занятий. Нет, я не забыла маминой просьбы, просто решила перенести разговор на завтра.

Мама вошла к нам в комнату, посидела на стуле, но так ничего и не сказала. Наверное потому, что я была уже не одна.

Ночью мне приснился страшный сон. Я увидела, как мама упала навзничь. Еще во сне подумала: какое счастье, что это - только сон. Но сквозь него услышала стоны. Вскочила и бросилась в коридор. Там мама лежала вниз лицом. Задыхалась, хрипела и стонала.

Врач "скорой" сказал, что даже если бы он приехал раньше, он все равно бы уже опоздал.

Обед был сварен, белье постирано. А мама ушла навсегда.

Прошел тридцать один год, а я не могу простить себе, что в тот вечер не нашла времени поговорить с ней. Она в последний раз дала мне свой главный жизненный урок - старые люди ждать не могут. У них нет времени.