Борьба за выживание

Такова C*EST LA VIE

ТАКОВА C*EST LA VIE

Жизнь, что ни говорите,

не так хороша, но и не так

плоха, как вы о ней думаете.

Ги де Мопассан

     Алиса одиноко сидела за столиком в дальнем углу кафе и пила красное полусухое вино. К этому её приучил Джимми. Они частенько сюда захаживали иногда с друзьями, иногда одни. Они любили именно это кафе – оно было близко от дома. У них был облюбованный столик в углу, где к ним никто не подсаживался.

И вот сейчас она сидит здесь одна, курит сигарету за сигаретой, и никакие мысли не приходят в голову. Несмотря на участившиеся ссоры она как-то не думала, что это при­ведёт к концу. Размолвки случались и раньше, но кратковременные, тогда он всегда извинялся первым. Сейчас Алиса не понимала, в чём дело.

Груда окурков дымилась на столе. В кафе почти никого уже не было, и официант поглядывал в её сторону. Она расплатилась, встала, но ноги её не держали, и она плюхнулась на стул. Что же делать? Уже по­ловина первого ночи. Голова раскалывалась, но ещё соображала. Алиса с трудом набрала номер своего давнего друга.

– Алло! – послышался сонный недовольный голос.

– Димка, это я. Выручай! Я пьяна, сижу в нашем кафе, не могу подняться. Одна не дойду.

– Уже еду, – без лишних расспросов, не теряя времени, ответил друг.

Он знал Алису ещё в Ленинграде, когда-то он был безнадежно в нее влюблен. Наконец, выяснив отношения, они остались друзьями. Он окончил консерваторию, хорошо играл на фортепиано и неплохо пел. Дима ненавидел тоталитарный режим и рвался на Запад. В Нью-Йорк он приехал семь лет назад, сразу же устроился в оркестр ресторана и, кроме того, имел частных учеников. Это давало ему возможность прилично жить. Позже он решил поступить на курсы программистов, но вскоре они ему наскучили, и он решил остаться в ресторане.

...Через полчаса Димка был уже в кафе и почти на руках вынес Алису, привез в ее квартиру и заботливо уложил в постель. Она тут же уснула. Нa всякий случай он спрятал снотворные таблетки и оставил записку: «Обязательно позвони, когда проснёшься. Дима».

Последние полтора года у нее была такая приятная, беззаботная жизнь. А всё началось с того, что Алиса решила в своей студии на Вест-Сайде сделать современный дизайн. Она позвонила в агентство. При­шел импозантный мужчина лет тридцати пяти, набросал эскизы и пред­ложил посмотреть мебель в его фирме. Цена была доступная, и Алиса заинтересовалась проектом, тем более что мужчина ей понравился. Он заходил несколько раз, они обсуждали различные варианты, и вдруг он без обиняков пригласил ее в кафе. В то самое кафе. От неожиданности она сразу согласилась...

С этого вечера они стали встречаться. Спустя три месяца Джимми предложил ей переехать к нему на Парк-авеню в его огромную двухэтажную квартиру с современным дизайном. И потекли чудесные романтические дни. Она мечтала о таком всю свою жизнь. Ужины в ресторанах, встречи с людьми искусства, выставки, путешествия: Париж, Лондон, Ницца. «Алиса в стране чудес», – полушутя-полусерьёзно любила говорить она.

Ее подруга Тина была в восторге от Алисиного избранника и очень за неё радовалась:

– Алиса, я завидую тебе белой завистью.

– Всё приходит тому, кто умеет ждать, – отвечала она Тине.

А ждала она долго. Ей был уже тридцать один год. В Ленинграде у неё был долгий роман с однокурсником, и вдруг он объявил, что женится. Алиса тяжело переживала. Наступила полная апатия.

Но вот пришло спасение. Двоюродная сестра, проживавшая десять лет в Нью-Йорке с семьей, пригласила ее в гости на месяц. Алиса влюбилась в город, и ей понравился жизненный уклад в Америке. Кузина уговаривала ее не возвращаться. А тут ещё и друзья поддержали.

– Оставайся! Английский язык ты знаешь в совершенстве, в Ленинграде работаешь квалифицированной переводчицей англоязычных писателей. Переводишь блестяще, сам читал, – уговаривал Дима.

И это было правдой. Язык она изучала с четырёх лет в группе, потом поступила в английскую школу, затем в университет на английское отделение филологического факультета. Ее переводы ценились.

– В Ленинграде у тебя никого не осталось, все – в Калифорнии, – настаивала Тина, давняя подруга, живущая тоже в Нью-Йорке. Тина работала программистом. У нее был друг Глеб, художник. Он был членом профсоюза художников и имел постоянные заказы. Кроме того, он писал пейзажи, и американцы их с удовольствием покупали. Он не был богат и знаменит, но на скромную жизнь вполне хватало.

– Ты ничего не теряешь, только приобретаешь. Смотри, все твои друзья неплохо устроились, – настаивала кузина.

И Алиса решилась. Пока она уладила своё легальное положение, прошло полтора года. Работу по специальности она нашла довольно быстро, правда, по протекции: в синагоге она случайно встретила знакомого профессора, давно эмигрировавшего. Он знал её переводы и связал с влиятельными знакомыми – американцами. Те ей помогли.

Получала Алиса неплохие деньги и считала себя вполне счастливой. Создалась интересная компания из старых друзей: Дима, Тина, Глеб. Дима часто менял возлюбленных и иногда приходил с ними к друзьям. Его называли донжуаном. Да, он был таким, ни на ком не мог остановиться, но другом был преданным.

Когда появился Джимми, Алиса пригласила друзей к себе, и потом она с новым другом надолго пропала. «Не слишком ли затянулся у них медовый месяц?» – удивлялась Тина. И она позвонила Алисе:

– Твой медовый месяц превратился в медовый год. Пора уже объявиться. Я приглашаю нашу компанию к себе на обед. Обязательно приходите!

Обед был отменный: борщ с пирожками, котлеты по-киевски, вине­грет. Джимми, привыкший к различным деликатесам, такое ел впервые и был в полном восторге. С этого дня он вошёл в компанию, и несмотря на то, что он говорил только по-английски, вскоре к нему привыкли и не мыслили ни одной вечеринки без него.

Иногда они всей компанией приезжали на выходные в загородный дом Джимми и весело проводили время: просиживали ночами в ресторанах, днём на пляже. Обе подруги привлекали внимание окружающих. Тело Алисы от загара приобретало золотистый оттенок, и это гармонировало с её тёмно-рыжими волосами и зелёными глазами. От неё трудно было отвести взор.