Борьба за выживание

Молочница Лена

МОЛОЧНИЦА ЛЕНА

Люблю крестьянскую избу с выскобленными полами, на столе го­рячий пирог с капустой, покрытый льняным полотенцем с вышитыми петухами. А в русской печи поспевает топлёное молоко с коричневой пенкой. Эту пенку я готова была променять даже на пирог.

А хозяйка! Статная, молодая, с длиной косой, серыми грустными глазами и печальной, но доброй улыбкой. Мы снимали у нее комнатку в бревенчатой пристройке и договорились о двухразовом питании. В те времена я ничего не ела, как говорила мама, и выглядела худой и бледной, одни глаза торчали. А вот у тёти Лены я начала есть с аппетитом.

Но это не главное. Главное, что Лена была необыкновенной. Вся деревня называла её «молочница Лена». Говорили, что только она не разбавляет молоко водой. В деревне дачников почти не было, потому что это было захолустье, и мало кто о нём знал. Мои родители набрели на такое райское место случайно, о чём расскажу позже.

Молочница Лена жила без мужа, но два года назад у неё родился мальчик, такой же белый, такой же чистый, как и она сама. Сначала бабы судачили за её спиной, но она не обращала внимания на сплетни, которые до неё доходили, и вскоре все замолчали.

Мне было тогда семь лет, и я была любопытным и надоедли­вым ребёнком. Пока до конца не узнаю, не успокоюсь. Дома от меня отмахивались, старались отвлечь разными игрушками и книгами. Я не знала, откуда берутся дети, но твёрдо усвоила, что для этого обязатель­но нужен папа. Я то и дело спрашивала: «А где же папа у Петруши?» Так звали сына Лены. Эта мысль закралась в мою свободную от забот голову и не давала покоя.

Я понимала, что спрашивать об этом Лену некрасиво. А так хотелось узнать! Я даже пыталась узнать об этом у самого Петруши. «Где твой папа?» – иногда спрашивала я. А он только лепетал «па-па, па-па», не понимая, что это такое.

Подруг у меня не было, и я много крутилась подле хозяйки, всё выжидала удобный момент поговорить. Я смотрела, как она доила корову, большую, бежевую с розовыми сосками. Как-то Лена разрешила мне попробовать подоить, но я быстро устала.

Корова была такая же спокойная, как и её хозяйка и даже меня не лягнула. Мои родители приезжали на дачу только на выходные. Я была там с бабушкой и, конечно, её не слушалась.

Как-то вечером, когда бабушка перебирала гречку, я выскочила из комнаты и направилась в кухню к тёте Лене. Она на одной руке держала сынишку, другой пыталась месить тесто.

– Можно поиграть с Петрушей? – робко спросила я.

– Поиграй! – охотно согласилась она.

Я разложила кубики с азбукой и стала его учить читать. Я складывала слова и заставляла Петрушу повторять. Когда я сложила слово «папа», Лена поспешно схватила ребёнка и унесла его спать.

– И тебе пора спать! – недовольно сказала она.

Я ничего не ответила и спросила её в лоб:

– А как зовут Петрушиного папу?

От неожиданности Лена уронила кружку.

– Ступай-ка домой. Уже поздно.

– Но где вы его прячете? – не унималась я.

– Да никого я не прячу, с чего ты взяла?

– Тогда где же он?

Добрая тётя Лена начала сердиться. К счастью, вошла бабушка, схва­тила меня за руку и увела в нашу комнату.

– Ты почему убежала без спроса? И что ты там надоедаешь?

Я не стала спорить с бабушкой, решила замять, а позже опять по­говорить с тётей Леной. На следующее утро, за завтраком Лена была очень расстроенная и вдруг сказала:

– Ко мне приезжает сестра, и вам придётся уехать.

– Когда? – встревожилась бабушка.

– Через два дня.

– Но мы ведь должны предупредить, чтобы за нами приехали, Или снять дачу в другом месте, ведь ещё только середина июля. Может, вы потеснитесь, и мы поживём с вами, пока не найдём другую дачу?

И тут тётя Лена повисла на бабушкином плече и горько разрыдалась.

– Да что с вами? – изумилась бабушка. – А ну, иди домой, – при­крикнула она на меня, и я покорно ушла.

Лена с трудом успокоилась и с обидой сказала:

– Зачем подсылаете ребёнка? Если уж так интересно, спросили бы меня.

– Да что вы придумали?! Никого мы не подсылали к вам и совсем не интересуемся вашими делами.

– А что же ваша девочка всё спрашивает, где Петрушин папка. А у нас, может, его и вообще не было. – И опять залилась слезами.

– Нам-то что? Это не наше дело, и мне не интересно, – стала оправдываться бабушка, поняв, что это я довела Лену.

Бабушка тихо вышла. Мне, как всегда, попало за моё любопытство, но с дачи нас всё-таки не прогнали.

Много позже я узнала печальную историю про тётю Лену, долго не понятную мне.

Она была девчонкой двенадцати лет, когда всё это произошло. Жила Лена с родителями, бабкой и дедом. Семья на редкость дружная, работящая и зажиточная. У них были и коровы, и свиньи, и куры. Даже лошадь мирно паслась на лугу. Девочка была единственным ребёнком в семье, и её очень баловали. И вдруг всё изменилось. Сначала прибежала соседка и заголосила: