Борщ & Co: история с приправой

Глава 4

Утро началось с того, что петух Гоша устроил сольный концерт прямо под окном Алисы. Он орал так пронзительно, будто его лично обидели, лишив звания «Главного будильника Заречного». Алиса, зарывшись лицом в подушку, мысленно составила список способов приготовления петушиного супа, но тут же передумала — бабушка бы не одобрила.

Спустившись на кухню, Алиса обнаружила странную тишину. Ни привычного стука половника, ни бабушкиных ворчаний про «ленивых городских». На столе лежала записка, написанная корявым почерком:

«Внучка, уехала к сестре на три дня. Холодильник полный. Лёха поможет, если что. Не скучайте!»

— Опять её «случайности»… — Алиса закатила глаза, но в груди кольнуло тревожное предчувствие.

В этот момент в дверь постучали.

Лёха стоял на пороге, держа в руках горшок дымящейся картошки по-деревенски. Его футболка была слегка забрызгана соусом, а в глазах читалось что-то между «я знаю, что происходит» и «но мне это нравится».

— Принёс завтрак, — сказал он, протягивая еду. — Бабушка просила тебя не морить голодом.

— Она вообще-то сбежала, оставив нас одних, — Алиса взяла тарелку, но не смогла сдержать ухмылки. — Это же её «план»!

— Ну, если это план… — Лёха наклонился чуть ближе, и в его голосе зазвучала игривая нотка, — может, сыграем по её правилам?

Алиса открыла рот, чтобы ответить, но тут на улице раздался оглушительный гудок.

К калитке подкатил огромный внедорожник, блестящий, как зубы в рекламе отбеливающей пасты. Он явно не был рассчитан на деревенские ухабы — машина подпрыгивала на кочках, будто страдая от несварения.

Из неё вышел Сергей.

Он был вылитым «городским» — белоснежные кроссовки (уже подпылившиеся), идеально подогнанные джинсы и футболка с логотипом какого-то модного спортзала. Его взгляд скользнул по покосившемуся забору, грядкам с морковью и наконец остановился на Алисе.

— Алиса?! — он притворился удивлённым, но плохо сыграл — глаза выдавали расчёт. — Какое совпадение!

— Сергей?! — Алиса остолбенела.

Сергей был её бывшим коллегой (и почти бывшим парнем, если бы не его привычка флиртовать со всеми, у кого было пульсирующее сердце и рабочий мессенджер).

— Я просто в отпуске, решил проведать! — он широко улыбнулся и тут же перевёл взгляд на Лёху, который внезапно стал на десять сантиметров выше и в два раза шире в плечах. — О, а это кто?

— Сосед, — отрезала Алиса.

— Жених, — поправил Лёха.

Сергей, не смутившись, достал из сумки коробку дорогого шоколада.

— Привёз тебе гостинец из города! — он протянул её Алисе с таким видом, будто вручал Нобелевскую премию.

Лёха молча развернулся и ушёл в дом. Через минуту он вернулся с подносом, на котором красовался тёплый хлеб, только из печи, домашнее варенье — малиновое, с целыми ягодами и соленые грузди, хрустящие и пряные.

— А это — закуска, — сказал Лёха, глядя Сергею прямо в глаза.

Сергей побледнел. Его шоколад внезапно показался жалким, как прошлогодний снег.

— Э-э-э… У вас тут мило! — он нервно огляделся, будто искал спасительный выход. — А где, кстати, можно переночевать?

Алиса в ужасе посмотрела на Лёху.

— У Марии Ивановны, — быстро сказал тот. — Она любит… гостей.

Мария Ивановна славилась тем, что могла допросить любого до седьмого колена. В прошлом году она за вечер выяснила у заезжего агронома не только его доходы, но и то, что его прабабка в молодости крутила роман с цыганом.

Вечер. Кульминация.

Пока Сергей пытался выжить у соседки, Алиса и Лёха сидели на крыльце. В воздухе витал запах свежескошенной травы, а где-то вдалеке перекликались сверчки.

— Так… — Алиса прищурилась, изучая Лёху. — Ты точно просто так здесь? Без «тайных миссий»?

Лёха вздохнул и откинулся на спинку скамьи. Вечер в Заречном был тихим, только сверчки стрекотали в такт его мыслям.

— Когда-то у меня был ресторан, — начал он. — Потом — долги. Потом — побег сюда.

— Ресторан назывался Gavroche, — начал он, выдыхая дым колечками. — Французское название, русская душа. Я хотел сделать место, где еда будет говорить сама за себя. Без пафоса, без золотых унитазов — просто вкусно.

Он замолчал, будто вспоминая тот самый вкус — не из тарелки, а из детства.

— Первые два года были сказкой. Очереди, рецензии, даже какой-то критик из Мишлен приезжал — правда, инкогнито. А потом... — Лёха резко раздавил окурок о подошву. — Потом пришёл он.

Его звали Артём. Костюм от Brioni, часы — Patek Philippe, улыбка — как у кота, который только что съел канарейку.

— «Лёх, давай масштабироваться! — говорил он, разливая коньяк за 300 тысяч. — Ты же гений, а гении должны светить всем!»

Я, дурак, повёлся. Взял кредиты, открыл ещё два заведения. А потом оказалось, что Артём — не инвестор, а пирамидостроитель. Он выводил деньги через мои рестораны, как через дуршлаг.