Босс. 45 – баба ягодка опять

3

Михаил Валентинович поднимается на сцену.

Гул голосов, смех, звон бокалов — всё обрывается. Даже самые пьяные коллеги, которые минуту назад едва стояли на ногах, качались и горланили песни, вдруг выпрямляют спины. Плечи расправляются, подбородки тянутся вверх.

Яркие софиты выхватывают Михаила Валентиновича из полумрака сцены. Он кажется сейчас выше, монументальнее, еще опаснее.

Я ищу взглядом то самое кровавое пятнышко у шва, но с такого расстояния ничего не видно.

Он медленно обводит взглядом зал. Холодный, тяжёлый, оценивающий взгляд скользит по рядам замерших тел.

Он молчит. И мы молчим.

У меня аж по плечам бегут мурашки. Замечаю, как младший менеджер из отдела продаж, тощенький Игорёк, ёжится и украдкой поглаживает себя по предплечьям. Я не одна, кого озноб пробил от взгляда нашего босса.

К Михаилу Валентиновичу неловко, почти на цыпочках, подбегает молодой администратор Вова. На его круглом лице — смесь благоговения и панического страха. Он почти что кланяется, протягивая боссу чёрный микрофон.

Сцена выглядит так нелепо и в то же время так закономерно, что я задерживаю дыхание.

Словно жалкий паж возвращает императору его скипетр.

Да, у Михаила Валентиновича талант — любое, даже самое рядовое действие превратить в торжественный, леденящий душу ритуал.

Я чувствую на себе пристальный взгляд слева. Медленно кошусь в ту сторону. На меня смотрят девочки из финансового отдела.

Их щёки — розовые, глаза блестят любопытством, а между ними замерла хитрющая Алиса.

Заметив мой взгляд, она мила и невинно улыбается, подмигивает и переводит глаза на сцену, на Михаила Валентиновича. Потом снова на меня.

Алена рядом украдкой поднимает большой палец.

Молодец, мол, закадрила босса!

Я тут же вспыхиваю — по шее и щекам разливается жгучий румянец смущения и ярости.

Хочу показать Алисе кулак и злым и очень мрачным взглядом пообещать ей, что я не прощу ее сплетни…Но вздрагиваю и забываю о своей обиде.

Потому что Михаил Валентинович подносит микрофон ко рту и говорит. Голос его, басовитый и властный, раскатывается по залу.

— Вы — большие молодцы.

Этих трёх слов хватает, чтобы взорвать зал шквалом аплодисментов, радостными криками, улюлюканьем.

Я забываю про Алису. Забываю про пятно на рубашке. Даже про обидные слова о монастыре и отсохшей рожалке в комнате отдыха как-то отступают на второй план.

Все ликуют. Искренне. Потому что мы помним — три месяца назад, на утренней планёрке, Михаил Валентинович, не повышая голоса, пообещал «уволить к чертям собачьим всех, ликвидировать филиал и забыть», если мы не возьмемся за ум..

Мы за ум взялись. Показатели взлетели. Мы смогли.

Мы — молодцы. Я чувствую, как меня подхватывает эта волна всеобщей эйфории.

Мои ладони сами собой отбивают громкие аплодисменты, губы растягиваются в улыбке. Я хлопаю вместе со всеми.

Но Михаил Валентинович не дает нам радоваться слишком долго.

Это не в его правилах. Он резко, отрывистым жестом скидывает руку перед собой — мол, хватит.

Аплодисменты стихают, смолкают, переходя в напряжённое, опасливое ожидание. Я нервно сглатываю.

— Вы меня действительно удивили, — говорит он, и голос его теперь спокойный, ровный, без похвалы, просто констатация факта.

Рядом со мной коллеги переглядываются, довольно ухмыляются. Кто-то пожимает руку соседу, кто-то похлопывает по плечу.

Один из помощников Михаила Валентиновича выкатывает на сцену тележку.

На тележке поблёскивают золотом небольшие статуэтки — стилизованные звёздочки на черных мраморных подставках.

Сегодня же должны награждать лучших.

Сердце почему-то ёкает. Списки составляли начальники отделов. Ольга Александровна, моя шефиня, что-то там бормотала про «объективные критерии», но я не вникала.

Я просто работала.

— Я, конечно, могу зачитать красивую, бессмысленную речь, — Михаил Валентинович с лёгким отвращением смотрит на воображаемый суфлёрский листок. — Про показатели, рост и синергию. Но я не вижу в этом смысла. Предлагаю перейти сразу к награждению.

К Михаилу подходит помощник, протягивает белый плотный конверт. Михаил Валентинович переводит на него тяжёлый взгляд. Микрофон ловит его тихий приказ:
— Открой.
Помощник кивает, дрожащими пальцами вскрывает конверт и подаёт боссу листок.

Потом возвращается к тележке со звёздочками, принимая позу часового.

Михаил Валентинович смотрит на список. Потом поднимает глаза.

— Архипов Андрей Алексеевич. Ведущий специалист отдела маркетинга.

Аплодисменты. Свист. Со своего места поднимается румяный Андрюша, весь сияя.

— Этот парень привлёк нам новых клиентов, — поясняет наш шеф. — Без клиентов нет денег. Верно? Такое простое и главное правило.

Андрей получает свою звёздочку, жмёт огромную ладонь босса, улыбается до ушей. Вспышка фотографа выхватывает момент.

Дальше — конвейер. Двое из снабжения. Ангелина из техподдержки, которая «обеспечила бесперебойную работу в пиковый период». Юристы. Бухгалтеры…

У меня уже ладони горят от хлопков.

А может, тихонько свалить? Пока все заняты, радуются, фотографируются… Никто и не заметит. Исчезнуть. Забыть этот вечер, как страшный сон.

Но не успеваю я даже мысленно сбежать, как в зале снова воцаряется тишина. Михаил Валентинович смотрит в список. Медленно, чётко произносит:

— Позднякова Вера Николаевна.