Босс. 45 – баба ягодка опять

28

Я, конечно, поступила с Михаилом Валентиновичем как настоящая женщина: показала все свои прелести, а после, гордо задрав голову, сбежала.

Как там говорят? Подразнила и не дала? Вот это точно сейчас про меня.

Хотя, вряд ли я Михаила Валентиновича смогла подразнить. Он же явно протянул ко мне руку, чтобы с высокомерием застегнуть мою блузку обратно. Ещё бы, наверное, сказал, чтобы я совсем уж не позорилась перед ним

Поэтому я его и укусила. Так сказать, действовала на опережение: он хотел обидеть меня словами, а я ему сделала больно физически.

До сих пор на языке чувствую его кожу. Горьковато-солёную от пота. Очень ядовитый вкус и въедливый.

У лифта притормаживаю. Дрожащими пальцами лезу в карман юбки, достаю вскрытую пачку сухих салфеток.

С остервенением начинаю вытирать язык от вкуса его горячей, влажной кожи. Отвратительно! О чём я думала в этот момент?!

Не замечаю, как захожу в лифт и как выхожу на своём этаже. Не помню, как возвращаюсь в мой небольшой скромный кабинет. Прихожу в себя у окна со стаканом воды в руке.

Яростно полощу рот. Вода прохладная, безвкусная, но она не может смыть едкий, солёный, мужской привкус Михаила Валентиновича из моего рта. Его пот въелся в мой язык, в нёбо.

Выплёвываю воду обратно в стакан. Прижимаю пальцы ко лбу. Господи, таких понедельников у меня ещё ни разу не было в жизни.

Я ведь планировала с Михаилом Валентиновичем поговорить вежливо и спокойно, как взрослые люди. Хотела обсудить ситуацию со сплетнями и вместе найти правильно решение, которое удовлетворит нас обоих.

А в итоге…

В итоге я его покусала, как дикая, чокнутая волчица в припадке гормонального бешенства.

Смотрю на свои руки. Они мелко дрожат. Сжимаю кулаки, а затем опираюсь о холодный подоконник. Закрываю глаза и медленно выдыхаю в попытке успокоиться.

Наверное, надо сходить к врачам и проверить гормоны. Возможно, проблема именно в том, что они начали шалить.

Конечно, я никогда не была ханжой, но вот так перед начальником расстегнуть блузку и показать ему всю себя... Это чересчур. даже молодежь скажет, что я совсем ку-ку.

Боже, какие у него каменные мышцы под тонкой, солёной кожей! И какой он соленый…

У меня опять начинает выделяться слюна. Бью себя легонько по щекам.

Я себя сейчас чувствую какой-то людоедкой, которая не прочь укусить своего босса ещё разок.

Вздрагиваю, потому что позади меня на столе начинает вибрировать телефон. Испуганно оглядываюсь и несколько секунд гадаю, кто бы это мог звонить сейчас?

Снежана с новыми разборками и угрозами, чтобы я отстала от её «Мишеньки»?

Или сам «Мишенька»? Трезвонит с приказом вернуться и принять из его рук увольнительную?

Делаю шаг к столу и удивлённо вскидываю бровь.

На экране моего смартфона горит имя, которого я не ожидала увидеть. Совсем.

Бывший муж Юрий.

У меня брови сами по себе ползут на лоб. Я аж кашляю от неожиданности. Последний раз я с Юрой разговаривала, наверное, полгода назад, когда мы неожиданно встретились в супермаркете. Он спросил, когда наш сын всё же решит вернуться из Болгарии.

Беру телефон. Палец слегка дрожит. Принимаю звонок.

— Алло?

— Вера, — говорит Юрий без лишних приветствий и сантиментов. — Я сегодня буду рядом с твоей работой. Может, пообедаем вместе? Мне надо с тобой поговорить.

И в этот самый момент дверь в мой кабинет с силой распахивается.

На пороге стоит Михаил Валентинович.

Он успел приодеться. На нём вместо треников — тёмно-серые брюки и наспех, небрежно застёгнутая белая рубашка.

Две верхние пуговицы расстёгнуты, и в треугольном вырезе видна седая, волосатая грудь. Видимо, секретарша его заставила одеться перед погоней за мной по офису.

На его лбу и на висках вздулись венки. Какой он сейчас страшный-престрашный, но отважных сорокапятилетних тёток таким не испугать

При виде него я мгновенно и неосознанно переключаюсь из благоразумной и строгой Веры обратно в шальную игривую императрицу.

Томно вдыхаю в трубку, прямо глядя в его ошалевшие глаза. Тихим, прерывистым, нарочито страстным голосом отвечаю бывшему мужу:

— Хорошо, Юрочка… Заедь за мной в час. Я тебя буду ждать на Северной парковке на углу Славинской.

И, чувствуя, как по моей спине бежит электрический разряд от взгляда Михаила, делаю паузу.

— И знаешь… — снова томный вдох. Михаил Валентинович не шевелится. — Я бы сегодня съела чего-нибудь остренького… я что-то проголодалась.

Офигевает сейчас не только Михаил Валентинович от моих низких, «страстных» вдохов-выдохов. На той стороне мой бывший муж тоже не понимает, что происходит. Сдавленно отвечает:

— Хорошо, Вера. Заеду.

Разворачиваюсь к Михаилу Валентиновичу всем телом. Опираюсь одной рукой о край стола, переношу на неё часть веса и невозмутимо спрашиваю.

— Михаил Валентинович, вы пришли вернуть подписанные квартальные отчёты?

Он медленно моргает. Раз. Два. Его взгляд скользит по моему лицу, шее, блузке и вновь поднимается.

Потом он тихо, угрюмо, сквозь стиснутые зубы спрашивает:

— Что еще за Юрочка?

— Мой мужчина, — отвечаю я, не моргнув глазом.

Да что же я творю?! И зачем?!