Босс Дед Мороз или Пышное увлечение

Глава 3. Анна

Мамин голос в утреннем телефонном будильнике: «Доченька, не забудь покрепче завтракать! Ты же первый раз в первый класс!» - был чудовищно некстати. Завтракать? Меня лихорадило так, что даже вода вызывала тошноту. Я, Анна Соколова, человек, способный одним взглядом укротить гнуснейший программный баг, стояла перед дверью офиса «Крылов и Ко» с ощущением, что иду на смертную казнь.

Первая ошибка: я пришла на пятнадцать минут раньше. Ресепшн оказался закрыт. Я стояла, прижавшись к стене, как контрабандист, и тупо улыбалась каждому входящему сотруднику. Они проходили мимо с видом экспертов, оценивающих новую мебель: «Ага, плюшевый диванчик, модель «Отчаяние».

Вторая ошибка: когда, наконец, впустили, попыталась найти свою комнатушку по памяти с собеседования и заблудилась. В итоге ко мне подошла та самая фарфоровая ресепшионистка и с ледяной вежливостью проводила, будто под конвоем.

Мой «кабинет» оказался подсобкой, куда, судя по всему, сваливали все, что не влезало в стройные ряды архива. Но стол был, компьютер – древний, но живой, и даже маленькое окно, выходящее на стену соседнего здания. «Вид на жизненные перспективы», - мрачно пошутила, пробормотав себе под нос.

В 9:00 ровно внутренний телефон издал сухой треск. Голос в трубке был таким, каким, наверное, разговаривают в космосе: без эмоций, без помех, просто факты.

- Соколова. Через пять минут у меня. С ноутбуком и блокнотом.

Третья, главная и роковая ошибка: я решила, что «блокнот» - это фигура речи. У меня же ноутбук! Взяв его и новенький стикер-пак, я рванула в кабинет.

Максим Олегович сидел в той же позе, что и на собеседовании. Монумент самому себе. Его взгляд, как два лазерных дальномера, прошелся по мне, задержался на ноутбуке и… пустом столе передо мной.

- Где блокнот? – спросил он без предисловий.

- Я… я думала, в ноутбуке… - начала я.

- Я не думаю. Я знаю. Блокнот – это материальное подтверждение мысли. Его можно порвать, если мысль глупая. На нем можно нарисовать схему быстрее, чем в любой программе. Вам выдали канцелярию?

- Нет еще, - прошептала я, чувствуя, как горят уши.

- Неважно, - он открыл ящик стола, достал идеальный, толстый блокнот и швырнул его на стол передо мной. – Пользуйтесь. Это не подарок. Это инструмент. Записано?

Это было «записано». Все дальнейшее было записано в этот блокнот, который я ненавидела уже на пятой минуте.

День превратился в бесконечный квест на выживание.

Задача 1: Принести договор.

Я принесла.

- Почему он не прошит?

- «Его нужно прошить?

- Вам, по-вашему, нитки выдали для шитья душевных ран? Прошить. И нумеровать листы.

Задача 2: Найти письмо от клиента.

Я нашла за две минуты.

- Почему вы искали его через поиск по дате, а не по названию проекта? Поиск по дате на три секунды дольше. Неэффективно.

Задача 3: Приготовить чай к совещанию.

Я, наученная горьким кофейным опытом, принесла кипяток и пакетики.

- Вы что, решили устроить здесь посиделки в общежитии? Чай заваривается в чайнике. Рассыпной. Температура воды 90 градусов, не кипяток. Записано?

Каждое «записано?» было похоже на укол тонкой иглой. Он не кричал. Он не злился. Он констатировал. Он делал замечания, которые были на 100% справедливы с точки зрения его безупречного стандарта и на 100% уничижительны для меня, которая пыталась не утонуть в этом водовороте новых правил.

Обед я, разумеется, пропустила. В 15:00 у меня закружилась голова от голода и стресса. Я вышла в коридор, чтобы глотнуть воздуха у пожарного выхода, и столкнулась нос к носу с ним. Он как будто вырос из стены.

- Вы где пропадаете?

- Я… пять минут. Перевести дух.

- Дышать можно и за рабочим столом. Кислород там того же химического состава. У вас недоделана таблица по отчету за ноябрь. Я жду ее к 17:00.

Вернувшись за стол, я обнаружила на нем яблоко и шоколадный батончик. Рядом лежала записка от фарфоровой девушки, имя которой было Алиса. Я узнала, пробегая в очередной раз мимо.

«Держись. Все через это проходили. Не ешь при нем. Убьет».

Я чуть не расплакалась от этой мелкой, подпольной доброты. Отломила кусочек шоколада, ощутив прилив сил, и с яростью обреченного набросилась на ту самую таблицу.

В 16:58 зашла в кабинет и молча положила распечатанную таблицу перед ним. Руки дрожали.

Он взял лист. Долго, мучительно долго изучал каждую цифру, каждую сводную формулу. Я стояла, глядя в стену за его головой, и мысленно прощалась с работой мечты. Он найдет ошибку. Обязательно найдет. Или скажет, что шрифт не тот.

Он положил лист на стол. Поднял на меня взгляд.

- Формула в ячейке G12. Вы использовали усредненный коэффициент, хотя нужно было взять динамический, с нарастающим итогом. Из-за этого итог занижен на 0.7%.

Мое сердце упало куда-то в ботинки. Вот он, финальный аккорд.

- Но, - отложил таблицу в сторону. – Вся предыдущая структура данных выстроена безупречно. Логичнее, чем у предыдущего сотрудника. Исправьте G12 и отправьте финальную версию мне на почту. Сегодня. До того, как вы уйдете.

Я просто кивнула, не в силах вымолвить слово.

- И, Соколова, - его голос прозвучал чуть тише, но не мягче. – Завтра… принесите тот капучино. С корицей. На развес. Я хочу понять, что там за комплимент от заведения.

Я вышла из кабинета, закрыла дверь и прислонилась к стене в коридоре. Дрожь в коленях сменилась странной, почти истерической решимостью. Он не выиграл. Он не сломал. Он просто показал мне высоту барьера.

Вернулась в свой кабинет, села за стол, нашла ошибку в ячейке G12 (проклятая G12!), исправила ее и отправила письмо. В поле «Тема» я вместо «Отчет_ноябрь_финал» написала: «Отчет_ноябрь_финал_исправлена_G12_коэффициент_взят_динамический».

Пусть знает, что я усвоила урок. Не только про коэффициент.

Первый рабочий день закончился. Я вышла на улицу, где уже темнело и горели гирлянды. Была измотана, унижена, но жива. И в кармане лежал чужой блокнот, на первой странице которого корявым почерком было написано: «Выжить. Исправить G12. Принести капучино. И никогда, НИКОГДА не плакать при нем».