Босс Дед Мороз или Пышное увлечение

Глава 4. Максим Олегович

Эксперимент под кодовым названием «Соколова» вступил в стадию активных наблюдений. Первая неделя с новым помощником напоминала не работу, а серию коротких, интенсивных спаррингов. Каждый день я давал себе слово сохранять ледяное спокойствие, и каждый день эта девушка находила способ его нарушить.

Утро вторника началось с кофе. Я ждал. Ждал ее попытки повторить вчерашний провал с эспрессо. И она ее предприняла. Поставила передо мной чашку, из которой валил пар и нежный, пряный запах.

- Капучино. С корицей. Без сиропа. Как просили, - доложила она с видом сапера, обезвредившего бомбу.

Но в ее голосе звучал вызов.

Я отпил. Слишком сладко. Но… сносно. Прогресс.

- Принято, - кивнул я, не удостоив ее взглядом.

Но я заметил, что на ее лице мелькнуло что-то вроде разочарования. Интересно, она ждала взрыва?

Ее главным оружием было упрямство, завернутое в обертку нарочитого простодушия. Когда я указал ей на несоответствие ее схемы документооборота со стандартом компании (и потратил двадцать минут на обоснование, почему мой стандарт – единственно верный), она выслушала, кивнула и сказала:

- Поняла. Ваша система – это федеральная трасса. Моя была проселочной дорогой. Но иногда на проселочной дороге можно быстрее доехать, если знаешь все кочки.

- А я предпочитаю не знать кочек, а ездить по асфальту, - парировал я. – Переделайте.

Она переделала. Безупречно. Но я видел, как ее пальцы разминали стикер-пак, пока она работала. Как будто она сминала в воображении мои доводы.

Она допускала ошибки. Мелкие, досадные, которые я методично вылавливал и преподносил как доказательства ее изначальной неправоты.

- Соколова, вы отправили приглашение на встречу на 17:00 в четверг. В моем календаре в это время стоит блок «стратегическое планирование». Вы что, не смотрели? – спрашивал я, наслаждаясь тем, как она бледнеет, лихорадочно открывая свой календарь.

- Смотрела, но… это был повторяющийся блок, и я подумала…

- Не думайте. Сверяйтесь. Всегда. Записано?

«Записано» стало моим любимым словом. Оно било без промаха, лишая ее всяких контраргументов. Она кивала, ее пухлые щеки слегка розовели, но в глазах не было сломленности. Там тлели угли. Угли неповиновения. Это раздражало и… забавляло. Она, как упрямый, но умный щенок, который все еще надеется перехитрить дрессировщика.

В четверг вечером, после очередного «разбора полетов» по поводу некорректно оформленного коммерческого предложения, Анна ушла из кабинета, плотно прикрыв дверь. Через полчаса я вышел и увидел ее за своим столом в приоткрытой «подсобке». Она что-то яростно печатала, а на мониторе по-прежнему красовался тот дурацкий котенок в колпаке Санты. Рядом с кружкой лежало печенье в форме елки. Она не сдавалась. Она украшала свою крепость.

В пятницу вечером, когда офис опустел, я принял видеозвонок от Кристины. Она выглядела потрясающе уставшей и оттого еще более соблазнительной.

- Ну как, Макс? Твое живое учебное пособие по неправильному менеджменту все еще на плаву? – спросила Кристина, лениво потягивая вино.

- Более чем, - я позволил себе усмехнуться, откинувшись в кресле. – Сегодня она чуть не отправила партнерам предложение, где сумма контракта была выделена зеленым шрифтом. Сказала: «Чтобы было позитивно».

Кристина рассмеялась, звонко и легко.

- Боже, это же прекрасно! Ты представляешь лицо старого Борисова, если бы он получил такое?

- Я представляю, как бы я его потом откачивал. Она же еще шрифт изменила с делового Таймса на Комик-санс, - сказал я, но тоже улыбался. – Но знаешь, что самое забавное? Она тут же, не спрашивая, переделала все по стандарту. И вложила в письмо сухое, но убийственно точное извинение от моего имени. Как будто знала, что я этого потребую.

- О, так она не просто дурочка с бантиком? Она дурочка с бантиком и стратегическим мышлением? – в голосе Кристины зазвучал живой интерес.

- Что-то вроде того, - согласился я, ловя себя на мысли, что рассказываю о Соколовой с каким-то странным азартом. – Это как наблюдать за тем, как ежик пытается построить плотину. Бесполезно, неэффективно, но чертовски упорно.

- И ты все еще уверен, что сломаешь ее? – спросила Кристина, прищурившись.

В ее взгляде была та самая смесь любопытства и легкой ревности, которую я знал и… ценил.

- Я не ломаю, Крис. Я привожу к оптимальной форме, — поправил я ее, мой тон вновь стал деловым. – К Новому году она либо будет идеально вписана в систему, либо… эксперимент будет завершен. Отрицательный результат – тоже результат.

- Жестоко, - прошептала она, но в ее глазах светилось одобрение.

Ей нравилась моя непреклонность. Это была наша общая валюта.

- А что насчет ее… ну, внешних данных? Мешают концентрации?

Я сделал паузу, выдерживая ее игривый взгляд.

- Сложно не заметить, - сухо констатировал я. – Но это лишь дополнительный фактор неорганизованности. Как тот ее котенок на заставке. Мимишный и абсолютно нефункциональный. После праздников все это будет убрано.

Мы перешли к более приятным темам – ее возвращению, моим планам на романтический вечер после корпоратива. Но даже когда экран погас, я сидел в тишине кабинета и думал не о Кристине, а о том «дополнительном факторе неорганизованности». О том, как сегодня, делая ей замечание, я поймал себя на том, что слежу не за ее глазами, а за тем, как вздрогнула ямочка на ее щеке, когда она сглотнула обиду.

Эксперимент шел по плану. Анна сопротивлялась ровно настолько, насколько это было нужно, чтобы доказать мою правоту. Скоро Новый год, скоро возвращение Кристины. И тогда все встанет на свои места. А Соколова… Соколова либо станет винтиком в моем механизме, либо будет заменена на более подходящую деталь.

Все было логично. Все было под контролем. Так почему же в предвкушении понедельника и новой партии наших мини-сражений во мне пробуждалось не раздражение, а та самая острая, хищная заинтересованность, с которой я обычно брался за самые сложные сделки?