Босс Дед Мороз или Пышное увлечение

Глава 8. Анна

Сердце колотилось как сумасшедшее, но уже не от страха, а от предвкушения. Сидя в своей каморке, я в сотый раз проверяла часы.

13:47. Время обеда. Максим Олегович как раз должен уйти в столовую для руководства на верхнем этаже. У Сергея и Дениса есть окно в двадцать минут, не больше. Они заверили меня по телефону, спокойно и деловито: «Не волнуйся. Мы профи. Справимся быстро. Фотки скинем».

Я представила его лицо, когда он увидит свой черный, идеально вымытый внедорожник, облепленный яркими предупреждающими наклейками «СТОП ХАМ», «ПАРКОВКА ДЛЯ ИНВАЛИДОВ», «ТВОЕ МЕСТО? ВОН ТАМ!». Каждая наклейка – специальная, отдирающаяся с муками и слезами, с клеем «на века». Пусть попробует отскоблить это перед всем офисом. Пусть объясняет охранникам, какие они неквалифицированные, раз допустили такое. Это будет идеальный, публичный, абсолютно заслуженный удар по его вседозволенности.

Внутренний телефон вздрогнул, издав пронзительный треск. Я вздрогнула сама. Неужели уже заметили? Я услышала голос Крылова в трубке. В нем не было паники от вандализма. В нем была знакомая, ледяная, концентрированная злоба.

- Соколова. Ко мне. Сию секунду.

«Ну вот, началось», - подумала я с каким-то даже облегчением.

Мне не пришлось ждать. Я встала, поправила юбку, и на моем лице сама собой появилась легкая, почти неуловимая улыбка. Я шла в его кабинет не как провинившаяся, а как победительница, идущая взглянуть на поверженного врага.

Он не сидел. Он стоял у окна, спиной ко мне, и я сразу увидела, как напряжены его плечи под безупречной тканью пиджака.

- Закройте дверь, - прозвучало без обращения, как приказ собаке.

Я закрыла. Повернулась. Ждала.

Он резко обернулся. Его лицо было бледным от гнева, но это был не шок от испорченной машины. Это была ярость по другому поводу.

- Вы объясните мне, - начал он, медленно, отчеканивая каждое слово, - каким образом в финальном отчете для совета директоров, который вы мне сдали сегодня утром, оказались данные за прошлый квартал в сводной таблице? Вы что, скачали старый черновик и даже не потрудились сравнить цифры?

В голове у меня что-то щелкнуло. Отчет. Черт. В пылу подготовки операции «Справедливость» я действительно могла перепутать файлы. Опять. Как тогда, с договором. Триумфальное шествие внутри меня резко затормозило.

- Я… я проверю, Максим Олегович. Возможно, техническая ошибка…

- Не «возможно»! – он ударил кулаком по стеклу стола, и я вздрогнула. – Это факт! Из-за вашей халатности мне сейчас придется лично извиняться перед советом и делать всю работу заново! Вы вообще понимаете, что такое ответственность? Или для вас работа – это поле для каких-то ваших дурацких экспериментов?

Его слова жгли, но сквозь жжение пробивалось странное недоумение. Почему он орал про отчет, а не про машину? Охранники что, не доложили? Камеры на входе же работают исправно, он сам этим хвастался.

- Максим Олегович, - не выдержала я, перебив его поток гнева. – А… а машина?

Он замолчал, смотря на меня с таким искренним, неподдельным непониманием, что у меня похолодело внутри.

- Какая еще машина? – прошипел он. – О чем вы?

- Ваша машина… возле входа. Вас не… не вызвали из-за нее?

- Моя машина стоит на парковке, как и положено, - он отвел взгляд, с раздражением махнув рукой. – И не пытайтесь сменить тему вашего непрофессионализма на…

На его столе зазвонил телефон. Взглянув на экран, он хмуро схватил трубку.

- Да, слушаю…

Это был мой шанс. Пока он, отвернувшись, говорил что-то о «срочном переносе встречи», я, не раздумывая, юркнула к двери и выскользнула в коридор. Сердце колотилось уже от паники. Что-то пошло не так. Что-то пошло очень не так.

Я почти бежала по коридору, слетела по лестнице (лифты я сейчас ненавидела) и выскочила на улицу. Морозный воздух обжег легкие. Я бросилась к парковке у главного входа.

И увидела сцену, от которой у меня кровь отхлынула от лица.

У не черного внедорожника Максима, а у старенького серебристого седана, который всегда стоял где-то с краю, копошился тот самый Иван из IT. Хромой, тихий Иван, который всегда ворчал по поводу отсутствия мест для инвалидов в доступности. Он с явным усилием и отчаянием пытался отодрать от двери водителя ярко-желтую наклейку «СТОП ХАМ». На лобовом стекле красовалась еще одна – с пиктограммой инвалидной коляски. Машина была облеплена со всех сторон.

- Иван! – выдохнула я, подбегая. – Что ты делаешь?!

- Анна, помоги, ради бога! – он посмотрел на меня умоляюще. – Кто-то из уродов обклеил! Клей мертвый, не отдирается! Отлепил, называется, знак! День не могли подождать что ли?!

- В смысле? – не понимая, уточняю.

- В смысле, что я новую наклейку купил! – с досадой в голосе объясняет. – Утром старую отклеил, а новую хотел вечером после работы приклеить. Ну не козлы, а?!

В голове все сложилось в ужасную, позорную картину. Максим сегодня приехал позже из-за утреннего совещания. Его «место» у входа было занято. Занято законно – машиной Ивана, у которого, как выяснилось, было оформлено официальное разрешение, и висел знак инвалида. Но я пришла на работу раньше! Место было еще не занято.

- Иван, прости, прости меня! – выкрикиваю на ходу, схватившись за угол наклейки и пытаясь ее отодрать.

Ногти гнулись, клей лишь растягивался мерзкой тягучей паутиной.

- Я… я хотела не тебе, а Максиму Олеговичу насолить! – на морозе, видимо, моя мозговая деятельность стала тормозить, поэтому вся правда вывалилась наружу. – Он же всегда тут встает!

Иван, красный от усилий и обиды, посмотрел на меня с недоумением.

- Да неее, - отмахивается, - я тут всегда встаю. Он только в мое отсутствие занимает. Потому что это место условно лично за мной, типа, закреплено. Я же один на всю компанию такой. А сейчас я на больничном три дня был… Ну, сегодня вот с утра вышел. Не хотелось опаздывать, вот и оставил наклейку на вечер. Меня же здесь все знают! – кивает он в сторону камер на здании.