Босс Дед Мороз или Пышное увлечение

Глава 9. Анна

Лицо Максима Олеговича, секунду назад пылавшее праведным гневом, стало восковым. Он уставился в одну точку на дверях. Его взгляд стал остекленевшим. Я увидела, как у него задрожали пальцы, сжимающие портфель. Потом дрожь пошла выше – по кистям, предплечьям. Он сделал резкий, судорожный вдох, как будто воздуха в лифте и правда не хватало.

- Э-э… - попытался он что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

«Он сейчас упадет в обморок», - пронеслось у меня в голове с ледяной ясностью. Адреналин от стыда сменился адреналином чистой паники. Со мной в застрявшем лифте у моего начальника-садиста начиналась полноценная паническая атака из-за клаустрофобии. Идеальный финал к идеальному дню.

- Максим Олегович, - тихо позвала его, делая шаг вперед.

Он не отреагировал. Он просто дышал все чаще и чаще. Его грудная клетка вздымалась короткими, бесполезными рывками. Он выглядел не как грозный босс, а как загнанный, перепуганный мальчишка. И это было настолько нелепо и жалко, что во мне что-то перевернулось. Злость испарилась. Осталось только щемящее, материнское «ой, бедный».

- Эй, слушайте меня, - произнесла уже громче и тверже, подойдя совсем близко. – Все в порядке. Лифт застрял, но его уже чинят. Сейчас придут. Нам нужно просто сесть и подождать.

Он попытался отстраниться, но спина уже упиралась в стену. Отступать было некуда.

- Не… могу… - прохрипел мужчина.

И тут в моей голове сработал какой-то древний, не интеллектуальный, а чисто животный инстинкт. Инстинкт утешения. Без раздумий, я просто обхватила его. Не как любовница, не как коллега. Как нянька обнимает испуганного ребенка. Мои руки обвили его напряженные плечи. Я притянула его к себе, прижав его голову к своему плечу.

- Все хорошо, - забормотала я, сама не веря своим словам. – Все хорошо, просто дыши. Со мной. Вдох… выдох…

Он сначала сопротивлялся - его тело было просто каменным, не желающим что-то принимать и понимать. Потом в нем что-то дрогнуло. Он обмяк и, словно его подкосило, стал сползать по стене на пол. Я последовала за ним, не отпуская. Мы оказались сидящими на холодном полу лифта. Я, прислонившись к стене, а он – прижавшись ко мне всем телом, спрятав лицо у меня в шее. Мой босс дрожал, как в лихорадке.

- Ты… теплая, - пробормотал он невнятно, и его дыхание обжигало кожу.

«Господи, он сейчас умрет, и я останутся тут с его бездыханным телом», - мелькнула истеричная мысль. Чтобы отвлечь и его, и себя, я начала гладить мужчину по спине, по коротко стриженным и жестким волосам на затылке. Совершенно абсурдная картина: я, Анна Соколова, в помятой юбке, сижу в лифте и укачиваю своего трепещущего от страха босса, который полчаса назад грозился уничтожить меня карьерно.

Он прижимался все сильнее, ища точку опоры, утешения, чего угодно. Его рука, лежавшая между нами, беспомощно скользнула… и наткнулась на мою грудь. Я замерла. Но он не отдернул руку. Наоборот. Его пальцы, все еще дрожащие, схватились за мягкую ткань моего свитера и блузки под ним. Сжали, как якорь, утопающий в панике.

Во мне все перевернулось. Это было уже не просто утешение. Это было… интимно. Странно и жутко интимно. Но я не оттолкнула его. В этот момент подобная поддержка казалась меньшим из зол.

«Лишь бы не плакал, лишь бы не задохнулся», - думала я, продолжая гладить его по голове. Я даже мысленно приготовилась к худшему – что он, в своем регрессивном состоянии, решит, что я его мама, и… ну, попробует ухватиться ртом. Готова была уже отшатнуться. Но нет. Ему, видимо, было достаточно просто держаться. Крепко, почти болезненно впиваться пальцами в эту самую интимную мягкую плоть, которая сейчас служила ему точкой спасения от паники. И даже в харассменте его потом не обвинишь.

Мы сидели так, казалось, вечность. Его дыхание постепенно выравнивалось. Дрожь стихала. Он все еще был прижат ко мне. Его рука все так же лежала у меня на груди, но теперь это уже не было судорожной хваткой. Это было… удержание. Я сидела, уставившись в потолок, и думала о том, что моя жизнь окончательно сошла с рельсов.

И тут над нами раздался стук:

- Эй, там кто есть? Все в порядке?

Голос Леши, сисадмина.

Спасение.

Максим Олегович вздрогнул, как от удара током. В одно мгновение он оторвался от меня, вскочил на ноги, отряхнул брюки. Когда двери лифта со скрежетом разъехались, открывая освещенный коридор и лица Леши и двух охранников, мой босс был уже другим человеком. Точнее, тем же Максимом Олеговичем Крыловым. Бледным, но собранным. На его лице не было ни следа паники, только легкая досада.

- Наконец-то, - произнес он ровным, слегка раздраженным голосом. – Безобразие. Нужно жаловаться в техническую службу.

Мужчина вышел из лифта, не оглядываясь, и четким, быстрым шагом направился к своей двери.

Все, включая меня, до сих пор сидевшую на полу, смотрели ему вслед. Леша помог мне подняться.

- Анна, ты как? А он… что с ним было?

- Ничего, - я отряхнулась, чувствуя, как горят щеки, а на груди, под свитером, все еще горело отпечатком его пальцев. – Просто… застряли. Нервы.

Я посмотрела на захлопнувшуюся дверь его кабинета. Он не помнил. Или делал вид, что не помнит. Он вычеркнул эти несколько минут полного распада, как досадную техническую неполадку, и вернулся в свою роль. А я осталась стоять в коридоре с ощущением, что держала на руках чужого, испуганного ребенка, а потом этого ребенка у меня забрали, оставив лишь странное тепло и полную, оглушительную растерянность.

Что теперь делать с этим знанием? С тем, что мой ледяной босс боится тесных пространств и успокаивается, уцепившись за женскую грудь? Это была не победа. Это была… страшная, неудобная близость. От которой никуда уже не деться.

*****************************************

ВНИМАНИЕ! ПРОМОКОД НА КНИГУ "ВАТРУШКИ ДЛЯ БУЙНОГО" - wHUjJ5dm