Босс Дед Мороз или Пышное увлечение

Глава 15. Анна

Время растягивалось. Дед Мороз так и не появился. Предвкушение в груди сменилось сначала легкой досадой, потом комом разочарования. План провалился? Он просто заперся в кабинете, сжег костюм и теперь сидит, курит сигару и презирает нас всех? Такое вполне в его духе.

В зале начали переглядываться, слышались вопросы: «А где Дед?», «Когда подарки?». Надо было спасать ситуацию. Моя маленькая победа таяла на глазах.

- Давайте не ждать! – крикнула я, взобравшись на стул, дрогнувшим голосом, но я продолжила. – Какой Новый год без торта? Давайте резать! Если Дед Мороз появится, он присоединится к нам после десерта. К чему условности?

Меня поддержали дружным одобрительным гулом. Люди уже были достаточно веселы, чтобы согласиться на что угодно. Я спустилась, взяла нож и торжественно разрезала огромный кремовый торт с еловыми ветками из мастики. Аплодисменты, смех, все потянулись за лакомством.

Но внутри все кипело. Нет. Так не пойдет. Я не могла просто сдаться. Я положила на тарелку самый большой, аккуратный кусок со взбитыми сливками.

- Я сейчас, отнесу боссу, - бросила соседке по столу и, не слушая ее ответа, направилась к его кабинету.

Сердце колотилось уже не от азарта, а от гнева. Я подойду, вежливо постучу, зайду и скажу… что? «Вы обещали выйти. Люди ждут». А он посмотрит на меня сверху вниз и скажет что-нибудь убийственное. Но хотя бы я сделаю последнюю попытку. Хотя бы увижу его в этом дурацком костюме еще раз, наедине.

Дверь в его крыло была приоткрыта. В коридоре царила тишина, контрастирующая с гулом из общего зала. Я подошла к его кабинету. Свет из-под двери не пробивался. Странно. Может, он ушел? Не надев костюм? Толкнула дверь. Она не была заперта.

Темнота. Густая, почти осязаемая. Только от окон падал тусклый свет уличных фонарей, выхватывая силуэт огромного стола и… фигуру в кресле. Он сидел ко мне спиной, в той самой нелепой шубе, без шапки. Видимо, ждал, пока все разойдутся.

Только хотела его позвать, как он резко обернулся. В полумраке я не видела его лица, только темный контур. И тут он двинулся на меня. Быстро, решительно, без слов. Я не успела отреагировать, не успела понять, как меня накрыло что-то мягкое и теплое. Но это не так страшно. Руки Крылова схватили меня за плечи, сильные, почти грубые, а потом одна из них скользнула за спину, прижала к себе, а другая вцепилась в мои волосы, запрокинув голову.

И его губы… нашли мои.

Это был не поцелуй. Это было поглощение. Взрыв. Шоковая терапия. Его губы были твердыми, требовательными, горячими. От него пахло дорогим виски, зимним воздухом и… его кожей. Той самой смесью, что я уловила в лифте. Весь мир сузился до этой темноты, до его рук, впивающихся в меня. До его тела, прижатого к моему, так плотно, что я чувствовала каждую мышцу отлично прокаченного торса. Во рту остался лишь сладкий привкус крема от торта, который я так и не успела передать.

Я замерла. Мозг отчаянно сигналил: «Ошибка! Это ошибка! Он думает, что это Кристина!».

Но тело…

Тело начало отвечать само. Сначала крошечное движение губ, встречное давление. Потом расслабление в его объятиях, которые из грубых стали просто… цепкими.

Неотпускающими.

Внутри что-то оборвалось и поплыло теплой, опасной волной. Мне не просто не было противно. Мне… нравилось. Дико, неправильно, стыдно, но нравилась эта сила, эта потеря контроля с его стороны, эта абсолютная, животная близость в темноте. Я забыла про месть, про злость, про все. Остался только этот поцелуй, который длился целую вечность и мгновение одновременно.

Он оторвался на сантиметр. Его дыхание, прерывистое и горячее, обжигало мою кожу. Губы все еще почти касались моих.

- Крис… поправилась что ли? – прошептал он хриплым, игривым шепотом, которым, наверное, говорил только с ней, а его рука ласково провела по моей талии. – Так приятно… обнимать.

В этот момент раздался щелчок. Вспыхнул верхний свет, ослепительный и беспощадный.

Я моргнула, отстраняясь. Он все еще держал меня. Мы оба, запыхавшиеся, с размазанной помадой (моей? его декоративной?), обернулись к двери.

В проеме стояла она. Кристина. Не фото с экрана, а живая. Идеальная, холодная, в бежевом пальто, с чемоданом у ног. На ее лице не было ни злости, ни удивления. Был лед. Ледяное, ясное понимание и абсолютное презрение.

Максим Олегович отпрянул от меня так резко, будто меня ударило током. Он посмотрел на нее, потом на меня, и в его глазах поплыл настоящий, животный ужас.

- Кристина… это… это не то, что ты думаешь! – его голос, всегда такой уверенный, сорвался практически на визг. – Я… она… я никогда! Я бы никогда не изменил тебе с ней! С ней!

Он выкрикивал это, указывая на меня пальцем, но сам при этом не сделал ни шага в сторону невесты. Он застыл между нами, как парализованный. Его слова, такие громкие и пустые, повисли в воздухе.

«С ней».

Как будто я была грязью, ошибкой, недоразумением, которое можно было вот так вот отбросить словами.

И в этот миг вся та теплая, опасная волна внутри меня схлынула. Осталась только ледяная, кристальная ярость. Ярость за этот поцелуй, который был не мне. За эти слова, которые унизили сильнее любой критики. За то, что он мог так прикасаться, а потом так отрекаться.

Я не думала. Рука сама сорвалась с места. Я со всей силы, с размаху, вложив в удар все свое разочарование, унижение и гнев, отвесила ему звонкую, оглушительную пощечину.

Звук хлопка разнесся по кабинету, звонко, как выстрел. Его голова дернулась в сторону. На его щеке проступили красные следы моих пальцев.

В наступившей оглушительной тишине были слышны только наши тяжелые вздохи. Он замер, прижав ладонь к щеке, смотря на меня с немым, шокированным непониманием. Кристина в дверях застыла с чуть приподнятой бровью. А я стояла, чувствуя, как дрожат мои пальцы, и, понимая только одно: что бы ни было дальше – обратной дороги нет.