Босс для Белоснежки

Глава 15. ...и выше

IT-отдел оказывается чертовски похожим на склад.

Здесь царит организованный хаос: на стеллажах вперемешку лежат коробки с комплектующими, какие-то полураскрученные системники, и повсюду пульсирует мягкий синий свет от десятков экранов, каждый из которых показывает что-то своё. Графики, строчки кода, схемы серверов и бесконечный список задач. В воздухе пахнет нагретым пластиком и суррогатным кофе.

И всё же впечатление от помещения неожиданно уютное, почти домашнее. Если, конечно, дом - это место, где в каждой розетке по тройнику, а на столах провода закручены в пучки, как лапша.

- Фактически это наш технический штаб, - говорит Акулов, заходя первым. - Если что-то сломалось, зависло, исчезло - сразу обращайтесь сюда.

В одном из углов, за стеной из пустых коробок от видеокарт, сидит парень.

Серый худи, наушники на шее и бледное тонкое лицо с заострёнными скулами, почти лишённое мимики. Осанка у него такая странная, как будто его позвоночник вырос не вертикально, а под углом к клавиатуре. Но зато пальцы бегают по ней с красивой, почти музыкальной слаженностью.

На столе перед ним работают сразу два монитора. Рядом громоздятся кружки, флешки и мягкая игрушка в виде осьминога. Последняя, кажется, используется вместо подлокотника.

Он не замечает нас, пока Акулов не говорит:

- Кирилл. Познакомься с нашим новым офис-менеджером Елизаветой.

Парень чуть вздрагивает и поднимает на нас глаза. В них читается недоумение, граничащее с беспокойством, как у застигнутого врасплох кота. И сразу же сменяется унылым выражением типичного компьютерного задрота-социофоба, насильно выдернутого в реальность.

Он встаёт, слегка сутулясь, и кивает мне, не глядя прямо в глаза. Мне даже становится его немного жаль при виде такого явного дискомфорта от нашего вторжения.

- Можно просто Лиза, - деликатно говорю я и решаю воспользоваться возможностью, чтобы решить свою маленькую проблему. - Знаете, у меня уже пару дней сильно тормозит комп. Я как раз сегодня собиралась заявку писать к вам. Вирусы, может, или просто память забита… Не поможете?

Айтишник Кирилл мгновенно оживает. На его лице появляется нескрываемое облегчение от разговора в более привычном русле, когда он начинает быстро задавать вопросы:

- Какой у вас комп? Моноблок или системник? Были какие-то всплывающие окна? Что-то греется? Шум кулера усилился?

- Э-э… - я немного теряюсь. - Он просто... ну, медленный. Очень. Иногда вообще не открывает браузер. А вчера пропали два файла с рабочего стола. Напишу вам тогда сегодня заявку…

Он не закатывает глаза и не раздражается. Только на секунду застывает, моргая, а потом просто кивает:

- Принято. Не надо заявку, сам оформлю. Запишу вас в приоритет. Если слишком часто виснет, это может быть цепочка. Сегодня к обеду спущусь.

- Правда? - приятно удивляюсь я. - Спасибо большое. Оперативно, как у скорой помощи.

- Почти, - отвечает он серьёзно. - Только пациенты у меня из кремния.

Уже в лифте, когда мы с Акуловым снова поднимаемся выше, я впервые чувствую себя довольной этим маленьким знакомством. Есть какое-то особенное очарование в людях, которые на публике всё равно что неловкие черепахи на суше, но зато своей стихии - супергерои.

Девятый этаж встречает нас приглушённой роскошью.

Всё тут как будто говорит: здесь вершатся важные дела. Стены в сдержанных бежевых тонах, ковролин не просто приглушает шаги - он их впитывает. Тишина тут почти абсолютная. Прямо как в храме. Освещение мягкое и неяркое. А ещё здесь пахнет… деньгами. И властью.

- Здесь администрация, - говорит Акулов, и в голосе его появляется нотка усталости, как будто именно с этим этажом у него особые счёты. - Партнёры, внутренние совещания, проектные кураторы, стратеги… и прочие обитатели тонких материй.

Его тон подстегивает меня осторожно пошутить:

- Что-то между буддийскими монахами и драконами?

- Примерно, - хмыкает он. - Только мантры у них в таблицах эксель, а кусают они без крови.

Мы идём вдоль коридора. За стеклянными перегородками видны ячейки-офисы с минималистичной мебелью. В здешней атмосфере чувствуется затаённое внимание, как будто этот этаж всегда ждет звонка, визита, приказа.

Один из мужчин в синем костюме выходит из ближайшей офисной ячейки и, заметив нас, притормаживает. Его глаза замирают на мне. Он быстро скользит взглядом по бейджику, по лицу, по обуви - не как мужчина, а как живой аудит в мужском обличьи. Потом кивает Акулову с профессиональной вежливостью:

- Давид. Это кто?

- Елизавета. Новый офис-менеджер. Знакомлю с отделами.

Мужчина хмыкает.

- Ты стал сентиментальным?

- Если бы, - раздраженно роняет Акулов и как-то странно закатывает глаза к потолку.

Мужчина уходит, но еще пару раз оглядывается на ходу. Взгляд у него теперь более заинтересованный и цепкий. Я чувствую, как моя спина снова напрягается. Здесь каждый взгляд - как просвечивание.

Мы продолжаем маршрут.

Акулов больше не заходит никуда, только комментирует, иногда сухо, иногда неожиданно метко. В частности - назначение просторного зала для переговоров с прозрачной стеной, за которой на значительном возвышении темнеет узкая ниша-балкон с приглушённым освещением и отличным обзором на происходящее внутри. Там нет стульев, только встроенные узкие подоконники на уровне пояса, чтобы можно было стоять, небрежно оперевшись на них.

- Вот здесь проводят большую часть встреч, на которых присутствует Андрей Борисович. Не внутри, а снаружи, на обзорной площадке из его кабинета сверху. Чтобы просто видеть. А при желании слышать и участвовать в дискуссии.

- Он любит оттуда следить? - как-то глупо спрашиваю, не зная, зачем. Просто голос вырывается сам собой на поводу у любопытства.

- Он любит наблюдать.

Голос Акулова при этих словах слегка меняется. Становится глуше, осторожнее, с предостерегающей интонацией. И я больше ничего не спрашиваю, смутившись.