Босс, это мой фламинго!

Глава 16. Мужчина-цунами 

Мозг? Он у меня есть вообще?

Я все еще дрожу от небывалого взрыва. Я вроде уже давно не девочка и знаю, что это такое. Вернее, мне казалось до этого, что знаю.

Весь мой опыт и прошлое — все перечеркнуто Владимиром. Я и представить не могла, что мужчина может провернуть со мной что-то подобное. Я тяжело дышу и слабо понимаю, что вообще происходит.

Вижу только голодные глаза Владимира и оцениваю в них бушующий серый шторм. Этот потрясающий мужчина только что делом доказал, что ему важно мое удовольствие и ощущения от его ласк.

Он не бежит утолять собственную похоть. Не кричит, что от меня мало инициативы. Он. Хочет. Меня. И ему без разницы, что я думаю по этому поводу. Мое тело легко сдается перед его натиском.

Я чуть привстаю, опираясь на локти и смотрю прямо на своего мужчину. Своего? Уже приватизируешь его себе, Ирина?

Черная дорогущая рубашка на нем безнадежно испорчена слоем крема от ожогов, брюки тоже в пятнах. Владимира ничто не остановило, чтобы получить доступ к моему телу.

По совместительству он — мой босс. Роскошный мужчина, от которого у всех женщин вокруг текут слюнки. До чего же я везучая. Ведь это мне он подарил наслаждение. Он выбрал меня.

Это лишь начало. Даже если я сейчас ему откажу, он найдет время и возможности, чтобы хорошенько меня отлюбить. И я не смогу сопротивляться. Вообще.

У меня внутри должна сейчас кричать старая добрая поборница морали, призывающая к скромности. Или предохранитель с горящей красным надписью — запрещено! Босс! Вызывает последствия в виде увольнения и разбитого сердца!

Но едва ли это меня спасает.

Напротив.

Его мощная шея напряжена. Когда Владимир сглатывает, нервно дергается кадык. Руки слишком сильно сжимают мои колени. Как будто он ждет сигнал к атаке. Жадный и голодный хищник.

Хочу ли я стать его жертвой?

Да, пусть заберет меня всю, без остатка. Пожалею чуть позже, а пока…

— Ирина… — Владимир тяжело дышит, словно пробежал марафон. Не меньше.

— Давай сделаем это, — прошу его с отлетевшей напрочь крышкой. — Я хочу еще. Но уже с тобой.

И это я? Та, кто слова «кекс» стесняется?

В принципе всего стесняется? Что может быть ужаснее возни и вот этого всего, когда ждешь, чтобы это закончилось, как можно скорее? А в моменты, когда бывает приятно и ты вот-вот… все, наоборот, слишком быстро завершается.

Владимир из тех, кого дважды просить не нужно.

Он не тратит время на раздевание. Знает, чувствует, что если чуть промедлит, я передумаю. А я уже… хоть и в нетерпении но в голове зудят мысли, что это все неправильно.

Зубами рвет упаковку из фольги. Оказывается, он уже вовсю подготовлен? Знал, чем закончится этот вечер? Или думал обо мне изначально, как о безнравственной и готовой на все…

Зажмуриваюсь.

Пусть он сделает это. Я снова разочаруюсь и забуду обо всем.

Но ничего не происходит. Я приподнимаю голову, заинтригованная промедлением Владимира.

Он, вопреки своим поспешным первоначальным действиям, раздевается, обнажая свое превосходно сложенное тело. Я смотрю на него, как загипнотизированная. Внимательно наблюдаю за каждым движением его мышц на груди и руках. Опускаюсь ниже и все-таки заставляю себя посмотреть туда, куда боюсь больше всего.

Ох!

У него все так красиво и эстетично. Хотя муж убеждал меня, что мужчине главное быть чуть симпатичнее обезьянки.

По сравнению с Давыдовым, это я и моя красная обгоревшая попка ближе к обезьянке.

Но этот мужчина почему-то выбрал меня. И если бы я ему не нравилась, он бы никогда не проделал тех сумасшедших вещей со мной.

Меня пронзает горячей молнией насквозь. И теперь я не могу отвести взгляд от Владимира. Слишком шикарный! И мой! Хотя бы на этот вечер, но мой…

Вновь тащит меня на себя, сжимая в своих сильных и невероятно горячих руках. Я задыхаюсь. Но и кислород мне сейчас совсем не нужен. Я полностью в его власти.

Грудь Владимира ходит ходуном после нашего с ним безумия. Он покрывает легкими поцелуями мою шею, царапая и щекоча ее щетиной. Я хихикаю и дергаюсь, но тут же ловлю стон Владимира.

— Ничего не болит? — беспокоится Владимир. Он падает на кровать и утягивает меня вместе с собой.

— Все обезболено и увлажнено, как надо, — выношу вердикт, закидывая ножку на своего босса. Он тут же гладит ее и ведет по ней вверх, добирается до моей пострадавшей попки и легонечко ласкает.

— Ты — ураган, Чижик, — наконец, признается Владимир. — Надо было послать свои принципы и отбить тебя у твоего мужа еще полгода назад.

Ворчит?

И… что это? Я ему нравлюсь? Правда-правда?

— Я не знала, что вызываю у тебя симпатию, — робко отвечаю, прогуливаясь пальчиками по его груди и прессу. В ошалелой гонке я даже не успела потрогать сие великолепное тело. Натянутая на упругих мышцах кожа горячая, с капельками блестящего пота и крема. Почему он сложен так восхитительно?