Босс, это мой фламинго!

Глава 18. В объятиях тирана

Удивительно, но после заботливого массажа с целебным кремом, все мои ожоги сходят на нет. Лёгкая краснота еще остается, но кожа не болит и, к счастью, не отслаивается.

— Температуры нет, — радостно сообщает Владимир, где-то раздобывший электронный градусник, пока я мылась в душе у себя в номере. Он взял с меня слово, что после заплыва, я вернусь к нему обратно и мы вместе позавтракаем.

Я могла бы струсить, конечно, что я и собиралась сделать. Но честно взятое с меня слово оказалось сильнее.

Я хотя б привела себя в порядок. Надела, наконец, платье в цветочек и плетеные босоножки. Волосы высушила и придала им мягкую волну. И даже невесомый и прозрачный макияж нанесла. Сколько можно ходить страшилищем перед своим горячим мужиком? Ему, вроде бы все равно, но мне так комфортнее.

Не успеваю я войти в номер Давыдова, как мне тут же в подмышку засовывается градусник, а саму меня усаживают за круглый столик, заполненный едой. Номер, кстати, у Владимира больше. И комнат в нем две — гостиная и спальня, совмещенная с кабинетом.

Поэтому и завтракать в нем гораздо удобнее. Не только спать.

Спать? А я спала сегодня вообще?

— Мы могли бы спуститься вниз на завтрак и прогулку? — предлагаю я. — Если я не болею больше.

Не знаю, как себя вести. Смущаюсь, прячу глаза, потому что Владимир при мне надевает на свою влажную после душа кожу льняную футболку. Он в шортах, демонстрирующих его сильные длинные ноги. Лениво поправляет мокрые волосы и без остановки пялится на меня. Ну и как мне в такой обстановке есть?

— Не хочу идти в толпу. Мне нравится с тобой. А насчет прогулки не переживай, — Владимир наклоняется и легонько целует меня в лоб, смущая еще больше. — Я арендовал яхту. Прокатимся до какой-нибудь дикой местности. У тебя нет морской болезни?

— А? Я… я не знаю, — меня лично жизнь вообще не готовила к тому, что из своей каморки я отправлюсь покорять мужские сердца и кататься по Средиземному морю на яхтах. Это вот… даже вот Катю я легче представляю в подобной ситуации. Но не Иришку Чижик же?

Да и вдруг Владимиру взбрендит в голову, что я с ним из-за его положения или денег? И все? Потеряю его!

— Соловьев вчера сказал, что ты в первый раз на море. Это правда? — Владимир садится рядом со мной и наливает кофе из кофейника себе в чашку. Стол ломится от еды и фруктов. Здесь, по меньшей мере, пять видов завтрака. А я ни один не могу заставить себя есть.

— Да. Как и за границей, — смущаюсь больше прежнего.

— Прекрасно! — вместо непонимания воодушевляется Владимир. — Я тебе все покажу и буду рядом. А почему решилась?

— Это все Катя. Подбила, помогла с билетами и бронированием. И вот я здесь, — оправдываюсь. Давыдов тем временем подхватывает вилкой омлет с беконом и подносит прямо к моему рту.

— Попробуй. Аппетит во время еды приходит, — ласково говорит он. Я смотрю в его глаза и невольно подчиняюсь.

Омлет и правда вкусный.

Желудок одобрительно урчит.

— А почему раньше не путешествовала?

— Училась. Работала. Год назад мы с Никитой решили пожениться после длительных отношений. Ипотеку взяли. И вот… — развожу руками. — Мама меня одна воспитывала. Мы еле смогли меня в Москву отправить, чтобы я получила лучшее образование для своих способностей.

— Вот и я все думал, как такая умная и очень потенциальная для развития девушка, совершала одни и те же ошибки, которые потом Муравлеву, бедняге, приходилось мастерски исправлять, — усмехается Давыдов. — Я рассчитывал, что ты в марте уже станешь ведущим специалистом. А ты только задерживалась и задерживалась на работе, корпя над обычными базовыми задачами.

— Разочаровался во мне? — горько усмехаюсь и беру из его рук чашку, которую он наполнил кофе для меня.

— Нет. Начал наблюдать и проводить служебные проверки, о которых вы не знали. Конечно, Муравлев отлично зачищал следы, но с твоим вечерним пропуском накосячил. Как и с теми заданиями, которые я поручил в качестве проверки лично ему. Когда я ускорил дедлайн, он живо нашел способ с ними разобраться.

— А я все это время думала, что мой босс — черствый сухарь, которому плевать на то, что у меня есть конституционные права, свобода и личная жизнь, в конце концов, — усмехаюсь. Глаза Владимира опасно сверкают.

— На твою личную жизнь мне было очень даже не плевать, Ирина. Каждый вечер смотреть, как ты уезжаешь домой к другому мужчине… ситуация, мягко говоря, невыносимая! А когда он приезжал за тобой пару раз, я еле сдерживался, чтобы не похитить тебя у него прямо под носом.

— Вов…

— Когда-то давно я пообещал себе, что если у женщины кто-то есть, я даже не смотрю в ее сторону. Табу для меня. Хуже смерти, понимаешь? А ты — моя рыжая напасть!

Он наклоняется и, обхватив мое лицо ладонями, жадно и глубоко целует меня. Я задыхаюсь от его напора и тут же уплываю в блаженный туман.

— Ты — моя женщина, Ирина, — горячо шепчет мне на ухо. — Смирись с этим.

Я хихикаю от такой безысходности.

— Он тебя не заслуживал. Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через боль, но в то же время, я безумно счастлив. Все, может быть, прошло бы плавно по возвращению в Москву. Ухаживания, романтика и все такое. Но ты сама сбила меня с ног с этим надувным фламинго. Сама прыгнула мне в объятия. Вариантов для тебя больше нет. Терпи и наслаждайся.