Босс. Фотограф дьявола

Глава 8

Садимся за дальний столик у стены с детским светильником в виде рожка. Я впервые в подобном заведении. Интересный опыт. Костя заказывает целую кучу разного мороженого, а я чувствую себя идиоткой — сижу, давлю улыбку.

— Как тебе первый день в нашей конторе? — спрашивает парень, как только отлипает от меню и диктовки заказа официантке.

— Весьма занимательный, — хмыкаю. — Начальник у вас дотошный. Он всегда так контролирует всех?

— Пожалуй, — задирает глаза, будто размышляет, — да...

— И как ты справляешься под его пристальным взором? — лихо перевожу тему, о своей неловкости говорить не хочу.

— Неплохо ладим, он, конечно, мечтает меня переделать, но это бесполезно. Мы слишком разные. Да я и не хочу быть педантичным перфекционистом.

— Смотри, шеф услышит, — смеюсь, — по шапке настучит.

— А я разве неправду говорю? — улыбается парень, но не мне.

Оборачиваюсь. Ой. Заказ несут. Девушку из-за креманок и стаканов не видно. Да кто-то нереалистичный сладкоежка...

Через полчаса чувствую, что объелась, но больше живот болит от смеха. Костя смешит, рассказывает шутки, весёлые истории. Описывает, как они развлекаются на природе — теперь поездки в лес на шашлычки жду, как новый фильм с любимым актёром.

— И кто по деревням в поисках барана для плова ездит? — свожу брови. — Его прямо живого покупают? Ты же шутишь?

— Что ты. Станислав Игоревич у нас приверженец пары теорий о добыче пищи — охота, рыбалка. Он бы и огородом занялся, если бы время было.

— Неожиданно, — удивляюсь. — Хотя вру, — ухмыляюсь. — Я когда его машину увидела, первое, о чём подумала, что он ездит на рыбалку или охоту. А ты увлекаешься вылазками на природу?

— Нет, — кривится, — это не про меня, я городской житель во всех смыслах. Возиться в земле, часами на поплавок пялиться или в уток стрелять — фу. Рыбу не ем, кровь не переношу. А в холоде в лесу в мокрых носках по зарослям за зайцем гоняться, — морщится, — не...

— А я люблю природу, — прикусываю губу, — не гоняться за зайцем, конечно, фотографировать. Рассветы, закаты, уединённые, не тронутые человеком места. Это волшебство в чистом виде.

— Вот! — показывает указательный палец. — Рассвет я бы с удовольствием в лесу встретил. Хотя мошки и комары... но это мелочи. Главное, чтобы компания была подходящая, — смотрит мне в глаза, а его рука ложится так близко к моей, что сердце ёкает и пропускает ход.

— Да, компания — это важно.

— Видишь, — ухмыляется, — мы отлично понимаем друг друга.

— Да-а, — тяну, как умалишённая, улыбаюсь и слегка касаюсь его пальцев.

Костя медленно переводит взгляд на наши руки и улыбается набок. Неловкая минута молчания...

Откашливаюсь и убираю похолодевшие кисти под стол, потирая их.

— Мне, наверное, домой пора. Завтра много работы...

— Хорошо, — кивает. — Можно, счёт! — машет официантке.

Прощаемся, стоим у машины. Я нелепо прячу взгляд, поправляю волосы, а Костя так близко, что вот-вот поцелует...

— До завтра, — открывает дверь моей машины.

— Пока, — мямлю и сажусь за руль.

Ощущаю, что меня прокатили. Кажется, свидание прошло отлично, но прощание...

Почему Костя так просто отпустил? Я, конечно, не скажу, что надеялась, но он выглядел так, словно хотел поцеловать, а я была бы не против. Костя мне симпатичен, а парня в моей жизни не было уже давно.

Доезжаю домой, скидываю платье и заваливаюсь на диван — распаковываю ноутбук, изучаю, открываю фотошоп, загружаю сегодняшнюю съёмку и пробую пару фотографий обработать. Супер. Всё просто летает.

Отключаюсь прямо в белье, в обнимку с компьютером. Открываю глаза. Как хорошо, что у меня привычка вставать рано. Привожу себя в порядок и еду в бизнес-центр. Секретарь отдела аренды приходит в восемь. Идеально. Как раз успею написать заявление и добраться до нового офиса, если можно так сказать.

Сегодня у меня нет съёмок, так что я позволила себе надеть платье — до колен, молочного цвета с объёмной горловиной и рукавом три четверти. Ветер прохладный, сверху накидываю тонкий плащ и спешу в машину. Пью по дороге кофе и размышляю.

Теперь я не буду ездить так каждое утро. Два года однообразного графика подошли к концу, меня ждёт «большой мир». Улыбаюсь мыслям. С одной стороны — страшно менять устоявшуюся жизнь. С другой — я безмерно хочу попробовать что-то новое, может поехать в другой город, чтобы провести там пару съёмок.

Всегда мечтала побывать в столице, но не как турист, а как фотограф. Чтобы можно было сказать, что я работала в Москве. Понимаю, что звучит это по-детски. Но такой пункт в резюме прибавил бы мне важности, помог бы находить заказы попривлекательнее.

После того как пишу заявление, поднимаюсь в свой кабинет и осматриваю помещение — прикидываю, что и куда отвезти, продать или просто выкинуть. На часах — восемь тридцать. Могу позволить себе пятнадцать минут, чтобы начать сбор вещей. А начну как раз с мусора.

Достаю пакет и скидываю в него ненужные, исписанные бумажки (всегда делаю пометки во время работы, так что у меня вагон непонятных исчёрканных листиков), закончившиеся ручки и сломанные карандаши. Зачем мне весь этот хлам?

Следом в пакет летят забытые вещи — хватит хранить сломанную расчёску, хозяйка которой обещает забрать её уже полгода. Я предупредила, что выкину. Вот и настало время. Сюда же и бесхозные растянутые резинки для волос, губные помады и кисточки для макияжа. Сомневаюсь, что за ними вернутся сейчас, если не сделали этого за год.

Сломанный реквизит, который я мечтала починить. Сразу не отремонтировала, то потом заставить себя не могу. Только складирую ненужные вещи — пора избавляться.

В итоге набираю два внушительных размеров пакета и тащу их в мусорку.

— Оксана, — окликает знакомый охранник. — Смотрю, решили порядок навести.

— Доброе утро, Пётр Сергеевич. Нет, я закрываю фотостудию.

— Вот те на, — всплёскивает руками мужчина. — А я думал, вы где-нибудь в другом месте откроетесь.