Босс. Любовь против правил

Глава 4

– Ты?

Слово вырывается само, прежде чем я успеваю его остановить.
Мое сердце словно делает сальто, с глухим стуком падает куда-то под ребра и затем подскакивает к нёбу.

– Леся, привет, – голос мягкий, бархатистый, знакомый до боли, что разливается сейчас словно порция яда по всему телу.
Он стоит напротив, с бумажным стаканом кофе в руке, с тем же фирменным выражением лица – самодовольным, лениво-внимательным. Словно встретил свою давнюю знакомую и пытается вспомнить, откуда он ее знает.
Я смотрю на него и чувствую, как во мне закипает все, что с утра едва держалось в рамках.

Стильный темно-синий костюм сидит идеально. Белая сорочка, расстегнутая на пару верхних пуговиц – так, будто он только что вышел из салона, где с ним работали стилисты и имиджмейкеры. А не из метро в час пик, как я.

На запястье сверкают новые часы – явно не из среднего ценового сегмента. Волосы чуть небрежно уложены, как он любил — будто только пальцами пригладил. И все это — он. Сергей. Мой бывший муж. Моя ошибка. Моя старая боль и отрава.

Я опускаю глаза. На расползающееся по белой блузке пятно от кофе. Прямо на груди.
Отлично. Просто идеально. Кеды, юбка перекручена, волосы в беспорядке. На мне слой пыли и утренней суматохи.
А он – как будто снимался в рекламе успешного успеха.
Даже пахнет так, как будто рядом не утреннее метро, а швейцарский офис с видом на Альпы.

– Давно не виделись, – продолжает он, делая глоток. – Изменилась.
Он смотрит так, будто оценивает. Верней, приценивается. Не удивлюсь, если он в голове уже прикинул невысокую стоимость моего наряда.
Я машинально подтягиваю блузку, пытаюсь прикрыть пятно, но это мне, конечно же, не удается. Щёки горят. Не знаю, от злости, стыда или усталости.

– У тебя, похоже, тяжелое утро? – спрашивает он такой интонацией, от которой раньше у меня подгибались колени и сердце отплясывало радостный танец.
Теперь же внутри все сжимается от раздражения.

– Работа, – коротко бросаю, иду к выходу. Не хочу разговоров. Не хочу объяснений. А еще не хочу, чтобы он видел меня такой.

– Где теперь трудишься? – допытывается он, словно ему наша встреча, напротив, доставляет удовольствие, и он хочет подольше пообщаться.
– Все там же, – говорю так, будто это что-то непререкаемо важное. И вообще – его не касается.
Я и не глядя на него, знаю, что он поднимает брови, спрашивая:
– Серьезно? Это ты там теперь кофе носишь?

Я останавливаюсь.

Вот так, между слов, он умеет задеть сильнее, чем иной – прямым ударом. Сжимаю зубы. Он все такой же. Даже спустя столько времени он все еще умеет давить на самые болезненные места. Или просто знает, куда бить и как меня вывести из себя.

– Слушай, не обижайся, я же просто интересуюсь твоей жизнью. Мы же в конце концов, не чужие друг другу люди, – говорит он, будто между прочим. – Кстати, хорошо, что мы встретились! Как раз собирался тебе позвонить. По делу. Стройка вроде бы близка к концу, так что скоро можно будет продать квартиру.

– Хорошо, – говорю ровно, не поднимая глаз. – “вроде бы близка” или уже скоро отдадут ключи? – не могу удержаться от язвительного вопроса.
– Ты все такая же прямолинейная, – усмехается он. – Даже «как дела» не спросишь?

– Сергей, у меня работа, – отрезаю, обходя его. – И я уже и так опоздала.

– Ну, удачи, – звучит мне в спину. – Все еще мечтаешь о своей квартирке? Доставка кофе вряд ли поможет тебе в этом!

Я не отвечаю. Не оборачиваюсь. Только ускоряю шаг.
Пусть катится!
Плевать на квартиру. Плевать на все его ухмылки. Главное – добежать до офиса и не расплакаться по дороге.

Я влетаю в офис за минуту до начала обеда. Щеки горят, ноги гудят от усталости, в животе урчит – от голода или злости, уже не различаю.
Маруся оборачивается на меня, быстро шепчет:

– Холодов был тут собственной персоной. Ждал тебя, но уже ушел! Где-то с полчаса назад.

Я хватаюсь за папку, что привезла из офиса, и тороплюсь к его кабинету.

Холодов сидит за столом, просматривает планшет. Не поднимает головы.

– Вы опоздали, Назарова, – говорит, как только я захожу.

Я открываю рот, чтобы объяснить – пробки, толпа, кофе обожглась, встретила…
Но он не дает мне ни секунды.

– Документы, которые вы привезли, уже есть у меня. Секретарь отправила сканы по почте десять минут назад.

Я замираю. Стою с этой чёртовой папкой в руках. Потная. Помятая. С прилипшей к виску прядью волос и уже остывшим кофе на блузке.

Он отрывает взгляд от планшета, смотрит с холодной отстраненностью.
Словно я – курьер, который опоздал на доставку.

– В следующий раз, если опаздываете — предупреждайте. Хотя бы из вежливости. Вы можете быть свободны.

Я стою ещё секунду, будто меня облили ледяной водой.

Это все. Он даже не спросит, почему? Не даст объясниться. Просто вычеркнет меня, как опечатку в письме.

Слова не идут. Грудь сдавливает злость. Или обида. Или просто усталость. Всё наваливается разом. Вся эта дурацкая утренняя гонка, унизительная встреча с бывшим, его снисходительный тон, и теперь это…

Я киваю. Поворачиваюсь. Медленно выхожу.

На выходе из приемной Маруся молча подает мне бутылку воды.
Я беру, сажусь на край стула и делаю глоток. Руки дрожат.

– Ну ты держись, – говорит она, тихо-тихо.

Я киваю, но ничего не могу сказать. Только сжимаю бутылку в пальцах, как спасательный круг.

И повторяю про себя, как заклинание:

“Это всё ради моего отпуска. Ради кредита. Ради свободы”

Но даже в голове эти слова звучат все глуше. Их хочется проверить, словно фальшивые купюры, рассмотреть поподробней – не обманываюсь ли я.