Босс-Мороз, Наташка и гусь-обнимашка

Глава 3

Приземление получилось мягче, чем я ожидала. И гораздо быстрее. Зажмурив глаза, я уже готовилась принять свою совсем не героическую гибель, но вместо этого оказалась… в санях, доверху набитыми каким-то барахлом. Конечно, удар я всё равно ощутила, но не такой, если бы в тот же момент оказалась симпатичной блондинистой лепёшкой на асфальте.

Но… сани? Откуда?!

В моём городе, достаточно большом и развитом, отродясь такого транспорта не было. Даже на Новый год. Даже в качестве экспоната на детских площадках… Причём сейчас они гнали на такой приличной скорости, что не видь я их собственными глазами, то ни за что бы не поверила в их истинные возможности.

Чуть отдышавшись, я рискнула немного высунуть голову, но, коротко ойкнув, тут же втянула её обратно. Но любопытство взяло верх, и я высунулась опять. Как оказалось, эти сани даже не ехали… Они летели по воздуху, прямо как огромна птица, быстрая и, должно быть, никем не замеченная, потому как город - мой город, жил себе внизу по-прежнему своей жизнью, не обращая на это средство передвижения никакого внимания.

Внизу проплывали огни гирлянд, света в окнах многоэтажных домов, наряженных ёлок, и вся эта суета удивительным образом была видна с высоты птичьего полёта как на ладони. Было в этом нечто прекрасное, необъяснимое, но, чёрт возьми, ненормальное, потому что объяснения этому я до сих пор так и не нашла!

За грудой барахла, в котором мне казалось не только комфортно, но и тепло, меня не было заметно. Но, раскинув мозгами – не в прямом смысле, как я могла бы пару минут назад, я прикинула, что этими санями кто-то должен был управлять. И тут передо мной встала дилемма: притвориться, что меня нет, или всё же как-то обозначить своё присутствие? Над этим стоило хорошенько поломать голову, ведь ситуация была, мягко говоря, неоднозначной, и настолько странной, что я буквально терялась в логистике своих дальнейших действий.

Помучившись ещё немного, я всё же пока решила немного подождать, потому как не могла решиться и заговорить первой. Я даже не видела, кто был за «пультом управления» этими санями, а потому терялась ещё больше. Было страшно и чрезвычайно неловко. А вдруг я случайно попала в какую-то новейшую разработку, которую как раз испытывали, и стала невольно свидетельницей того, чего видеть простым смертным никак было нельзя? Но вместе с тем у меня создавалось ощущение сказочности происходящего. Да-да, ведь я могла просто умереть, а вместо того плыла себе по небу накануне волшебной новогодней ночи, и это ли не было настоящим чудом?!

Сани плавно покачивались на воздушных потоках, убаюкивая меня в прямом смысле слова. Было тепло и уютно, что я и сама не заметила, как задремала. Я всегда так переживала стресс – ложилась спать и, пока не высплюсь основательно, я не просыпалась. Вот и сейчас прошло уже, наверное, приличное количество времени, когда сани качнуло, и что-то из моей временной «перины» чувствительно ударило меня в бок.

Тихо выругавшись себе под нос, я с каким-то странным, двояким чувством осознала, что это всё не сон, и я до сих пор лечу по небу в волшебных санях, управляемых…

Эх, пора бы и честь, наверное, было знать. Пригладив волосы рукой, на всякий случай протерев тушь, которая могла осыпаться с ресниц, под глазами, я прочистила горло и, попытавшись хотя бы слегка приподняться, произнесла:

- Извините! Я…

Слова застряли в горле, когда я всё же распрямилась в полный рост, на всякий случай придерживаясь руками за ближайшее скопление мягкого барахла, которое бы в жизни меня не удержало. Но так было психологически спокойнее. Но сейчас ведь речь шла не об этом…

На месте возницы сидел мужчина, и это был отнюдь не седобородый старец. Его плечи были так широки, что, казалось, могли бы заслонить собой половину, а то и всю луну разом. Он был облачён в нечто среднее между традиционной шубой Дедушки Мороза и современной дублёнкой тёмно-красного цвета, из-под ворота которой виднелся свитер грубой вязки. На голове вместо колпака была надета такая же тёмно-красная шапка, слегка сдвинутая на затылок, а потому тёмным волосам мужчины ничего не мешало выглядывать из-под неё, придавая образу некоторой соблазнительной неряшливости. А вот борода… Борода «Мороза» была очень даже современной, коротко подстриженной, лишь оттеняющей мужественный овал лица и делающей взгляд мужчины из-под густых бровей ещё более грозным. Вся его богатырская стать, его мощь, чувствовавшаяся в каждом мускуле, излучала такую уверенность, что казалось, он мог бы управлять этими санями одной левой. И хорошо, если рукой…

Мы уставились друг на друга с таким недоумением и удивлением, что его просто невозможно было скрыть.

Но главным шоком для меня стало даже не это. В сани был запряжён не олень, как в западных сказках. И даже не тройка лошадей, как в наших. Впереди, расправив огромные крылья и источая едва уловимый аромат искусственного пуха, мчался огромный, размером с лошадь, гусь. Тот самый, белый, как снег, с длинной шеей и глуповато-восторженным взглядом чёрных глаз-бусинок.

И этот гусь, обернувшись на мой голос и обнаружив за спиной незнакомку, которая вдруг поднялась и заговорила, пришёл в неописуемый ужас. Несчастная птица явно не ожидала встретить в своих санях ещё одного попутчика…

Гусь коротко и пронзительно гоготнул и рванул вперёд с такой силой, от которой у меня заложило уши. Сани клюнули носом, затем подпрыгнули на невидимой воздушной кочке, и всё их содержимое, включая меня, взлетело в воздух. Я едва успела вцепиться в какой-то мягкий тюк, отчаянно болтая ногами в пустоте. Мощный возница, на мгновение потеряв равновесие, грузно рухнул на сиденье, с грохотом отшвырнув пустую термокружку. Его грозное лицо исказила смесь ярости и недоумения.

- Ты чего, дурной?! - прогремел он басом, который мог бы принадлежать какому-нибудь грозному божеству, что снизошёл до разговора с особо непонятливым смертным. Он отчаянно натянул вожжи, впиваясь в них руками. – А ну успокойся!