Босс-Мороз, Наташка и гусь-обнимашка

Глава 11

Следующим шагом было подобрать себе костюм, которых тут тоже имелось в достаточном количестве. Всех цветов и размеров, наряды «снегурочек» и «дедов морозов» висели на стройных вешалках и ждали своих новых хозяев. Я медленно прошлась вдоль этого парада праздничной униформы, чувствуя себя на распродаже в сказочном универмаге. Волшебное ощущение!

Мои пальцы скользнули по бархату алой шубки, расшитой замысловатыми серебряными узорами. Классика. Солидно. Но в ней я чувствовала себя немного актрисой, взявшейся не за свою роль. Слишком яркая и броская для меня. В какой-то момент взгляд зацепился за изумрудный наряд, отороченный белым мехом - стильно, необычно, но уж слишком вызывающе для новичка на новой работе. А вот лиловый, цвета зимних сумерек, казался слишком мечтательным и неуместным для предстоящих суровых будней, пахнущих не мандаринами, а офисным кофе.

И тут я увидела его. Не кричащий, но и не робкий, он висел чуть в стороне, словно не нуждаясь во всеобщем внимании. Это был наряд Снегурочки, но не привычный бело-красный, а выполненный в оттенках зимней ночи. Сапфировый бархат, отливающий глубоким синим, словно небо в канун Рождества. Серебряная вышивка, похожая на морозные узоры на стекле, и легкая, почти невесомая оторочка из белого меха, напоминающая первый пушистый снег.

Я сняла его с вешалки, и ткань оказалась на удивление приятной и лёгкой в руках. Примерив, я подошла к зеркалу. И он... подошел. Подошел идеально! И по цвету, и по размеру, и по фигуре! Алый цвет требовал от меня уверенности и силы, которой у меня пока не было. А этот синий... он словно её дарил. Теперь я и впрямь напоминала себе не студентку-приживалку на новой работе, а вполне уверенную себе Снегурочку с опытом.

Когда я показалась в своём новом наряде, мужчины ахнули. Андрей смотрел на меня так, словно мы увиделись в первый раз, а гусь, как ни пытался, не сумел отпустить ни одной каверзной шуточки в мой адрес, потому как я знала: в этом волшебном наряде я была великолепна!

- Постой! – первым отмер гном Михалыч и полез куда-то на стеллажи, тяжело пыхтя и то и дело наступая себе на бороду. – Вот, примерь!

Он протянул мне аккуратную шапочку, выполненную в том же стиле, что и основной наряд, из материала такого же цвета, украшенную крохотными серебряными снежинками.

- Какая прелесть! – заверещала я. – Вот теперь я настоящая Снегурочка! Спасибо Вам, Михалыч!

- Хватит уже наряжаться, - отмер, наконец-то, Гоша, недовольно поведя крыльями. – Идёмте уже! Подарки сами себя не разнесут…

Мы не могли с этим не согласиться, а потому, ещё раз поблагодарив Михалыча, отправились за санями.

Путь в гараж «Снежной корпорации» лежал через занесённый снежком внутренний двор компании, и здесь особенно хорошо было видно, как другие сотрудники спешат по домам, выполнив на сегодня всё, что было запланировано. Стало вновь немножечко грустно, но взглянув на Андрея, который изо всех сил делал вид, будто всё в порядке вещей, я тоже приободрилась. Хорошо, что я проведу эту ночь с ним и вредным гусем, чем с Арнольдом Васильевичем, при одном воспоминании о котором у меня началась изжога. Надо же чего придумал! Жениться! На мне!

Добравшись до гаража, я замерла на пороге, сражённая открывшимся зрелищем. Это был не тёмный и пропахший бензином сарай, а огромное, светлое пространство, похожее на хрустальный грот или даже храм в честь самой зимы. Гигантские стрельчатые своды, сложенные из идеально отполированных ледяных плит, пропускали таинственный рассеянный свет, словно само северное сияние было замуровано в их толще. И вместо привычных машин здесь, застыв в изящном безмолвии, стояли сани. Десятки или даже сотни, выстроенные в бесконечные ряды, они казались стаей диковинных птиц, прикорнувших в ожидании полёта.

Одни, выточенные из тёмного дерева и лакированные до зеркального блеска, стояли в безупречном строю, словно гвардейцы в парадной форме, их полозья сверкали, как отточенные клинки. Другие, создания новейших магических технологий, поражали аэродинамическими линиями, их корпуса из полированного серебра и призрачного льда напоминали гоночные болиды, рождённые в союзе с вьюгой. В сторонке скромно ютились диковинные экспонаты: лёгкие, ажурные салазки, будто сплетённые искусным волшебником из морозных узоров, и мощные, грубые нарты, дышавшие суровой древностью, словно сошедшие со страниц забытых былин.

Гоша, громко фыркнув, нарушил благоговейную тишину. Он с видом заправского механика гордо прошествовал к ряду с более практичными моделями, явно рассчитанными на воздушную тягу. Его клюв с глухим стуком упёрся в борта одних саней - не самых роскошных, но пылавших несокрушимой надёжностью. Они были собраны из прочного, крепкого дерева, с широким, удобным сиденьем и мощными полозьями, украшенными искусной резьбой, изображавшей закрученные в спираль вихри.

- Вот эти сойдут, - буркнул гусь, презрительно косясь на блистающих соседей. - Неказисты, конечно, зато с характером. С полтычка заводятся. Для новичков - то, что надо.

Андрей, тем временем, с профессиональным видом эксперта обходил наше будущее транспортное средство. Его большая ладонь скользнула по деревянному корпусу, проверяя крепления, ощущая шероховатость старой древесины, вобравшей в себя холод бесчисленных полётов.

- Гоша прав, - заключил он, поворачиваясь ко мне. В его глазах читалось одобрение. - «Метель-М» - рабочая лошадка, если можно так выразиться. Проверена километрами и метелями. На «Буранах» и «Пургах» тебе пока рано, - он кивнул на сверкавшие рядом гоночные модели, - с них, бывало, и не такие, как ты, асы, на первом же вираже в сугробе оказывались. С приличной высоты…

И долго они мне собирались ещё об этом напоминать? И всё же я постаралась не зацикливаться и не обижаться.

Я подошла ближе и осторожно коснулась ладонью прохладного, живого дерева. На борту, где у машин обычно пишут марку, скромно значилось: «Метель-М». Они не ослепляли блеском, не пытались поразить воображение. Но в их строгих линиях, в каждой зазубрине на их деталях чувствовалась не показная мощь, а проверенная временем сила, спокойная уверенность рабочей машины. И в тот момент эти сани показались мне куда прекраснее любого шикарного экипажа. Они словно уже были наши, и Андрей Степанович помог «запрячь» в них вреднющего гуся. А после мы, не сговариваясь, забрались в них, устроившись поудобнее. И когда всё было готово, я подобно Гагарину, воскликнула «Поехали!», и сани, направление которым задавал Гоша, вынесли нас прочь из гаража навстречу нашей собственной, пусть и совершенно безумной, новогодней сказке.