Босс перевоспитанию (не) подлежит

19. Надька-фиаско.

Я внимательно изучила инструкцию Нины. Перечитала три раза. Даже законспектировала основные моменты в телефоне.

Курдючный жир — это основа основ.
Зира — обязательно руками растереть.
Рис — только промывать до прозрачной воды.

Чеснок — закладывать в рис целыми головками.

Если какая-то замухрышка справилась с приготовлением плова, то и я точно смогу.

Вообще, у меня на этого шикарного мужика родились большие планы, как только я его увидела. Сначала приготовлю плов, а потом я буду той, кого он возьмёт меня прям на кухонном столе… Только надо выгнать его сына куда-нибудь подальше, чтобы нам не мешал, засранец.

Это большая удача для меня, как для женщины, что Руслан Александрович разведён. Я не буду шлюхой, которая увела его из семьи.

Кухня Руслана Александровича — это отдельный вид искусства. Матовый камень, тёмное дерево, хромированные поверхности. Огромный остров посередине, на котором можно танцевать. Подвесные светильники льют тёплый свет. В углу стоит кофемашина, которая, наверное, стоит как китайская легковушка.

Ставлю пакет на столешницу. Выгружаю продукты в шурашщих пакетах: баранина, курдючный жир, рис, лук, морковь, чеснок, зира, острый перец…

Руслан Александрович проходит к холодильнику, достаёт бутылку воды. Наливает в стакан. Садится за барную стойку и просто смотрит на меня.

Молча.

Это выбивает из колеи. Я волнуюсь.

— Я справлюсь, — говорю я, разворачивая пакет с мясом. — У меня всё под контролем.

— Я и не сомневаюсь, — отвечает он и делает глоток, прищурившись. — Ты же сказала, что умеешь готовить плов. Ты бы не стала мне врать.

В его голосе слышна насмешка, но какая-то ленивая, почти добродушная. Он будто ждёт шоу.

Ладно. Я ему устрою шоу. Ты меня, большой босс захочешь после моего плова.

Беру самый большой нож и начинаю нарезать лук полукольцами, как учила Нина.

Уже через минуту глаза щиплет невыносимо. Я моргаю, пытаясь сдержать слёзы, но они предательски наворачиваются.

— Ты чо уже разревелась? — сын Славы стоит в стороне. — Быстро ты.

Вздрагиваю.

Слава прислонился плечом к холодильнику. Смотрит на меня с таким выражением, будто я противная жаба.

— Это просто лук, — отвечаю я, вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Со мной всё в порядке.

— Не будь только очередной нюней и слабачкой, — хмыкает он. — С такими неинтересно.

Молчу. Продолжаю резать. Лук летит во все стороны, полукольца получаются разной толщины.

Чёрт.

— А ты в каком классе учишься? — спрашиваю я, пытаясь разрядить обстановку и заодно присмотреться к этому маленьком монстру.

С ним надо подружиться, если я хочу с его папулей замутить.

Слава прищуривается.

— Не твоё дело.

От его тона у меня даже лук перестаёт щипать глаза. Обида распирает горло колючим камнем.

— Извини, — говорю я, поджимая губы.

Ну, мелкий говнюк, я тебе потом устрою сладкую жизнь. Я запомнила твои слова.

— Ты тут не для болтовни, — цедит Слава.

Слышу, как сзади скрипит стул. Это Руслан Александрович меняет позу.

Оглядываюсь на Руслана Александровича в надежде, что он одёрнет сына. Скажет что-то вроде: «Сын, нельзя так с девушками, тем более с молодыми и красивыми».

Но он лишь усмехается. Уголок рта ползёт вверх, в глазах зажигается холодная насмешка.

— Женщинам об этом приходится постоянно напоминать, — говорит он и снова делает глоток воды, прищурившись на меня.

Слава не уходит. Он просто переминается с ноги на ногу и продолжает сверлить меня взглядом.

Отворачиваюсь. Продолжаю резать.

Спокойно, Надя. Спокойно. Ты тут не за этим. Сейчас тебе надо завоевать доверие Руслан Александровича, а после соблазнить и тогда…

Лук нарезан. Морковь — длинной соломкой. Нина написала: «не тереть на тёрке, только руками, только соломкой».

У меня соломка больше похожа на страшные обрубки, но ничего. Сойдёт.

Разогреваю казан. Чугунный, тяжёлый. Красивый.

Дальше по рецепту — нарезать курдючный жир.

Смотрю на пакет с жиром. Оно какое-то мерзкое и пахнет специфически.

— Чо ты такая заторможенная, Надя? — фыркает Слава.

— Дай ей шанс, Славик, — вздыхает Руслан Александрович. — Зато за ней приятно наблюдать.

— Я сейчас хочу не наблюдать, а жрать. Потом можно и понаблюдать.

— Тоже верно, — соглашается мой будущий босс.

Я смотрю на курдючный жир. Потом на казан. Потом на бутылку подсолнечного масла, которую купила на всякий случай.

Нина писала: «курдючный жир — главный ингредиент», но Нине сорок шесть. Она из другого поколения. Они там любят всё жирное, тяжёлое и старорежимное.

Ведь разницы нет, верно?

Какая разница, на чём жарить? Не хочу я этот противный жир трогать. Фу.

Уверенным движением наливаю в разогретый казан подсолнечное масло.

По кухне разносится запах горячего металла, но я же молодец, я же все контролирую.

И тут до меня доходит.

Мясо.

Я не нарезала мясо.

Оно лежит в пакете на столешнице, такое розово-красное, с прожилками, жира.

— Черт, — шепчу я.

— Проблемы? — раздается ленивый голос от барной стойки.

Руслан Александрович сидит в той же позе, потягивает воду, и вид у него такой, будто он в театре.

— Никаких проблем, — улыбаюсь я через силу. — Все под контролем.

Хватаю пакет с мясом, вытряхиваю баранину в раковину. Вода ледяная, пальцы коченеют, пока я промываю эти куски. Жир скользкий, противный, под ногти забивается белая пленка.

Выключаю воду. Хватаю доску, разделочную, которая размером с добрую половину моей кухни в общаге. Кидаю мясо на доску. Беру нож.

Масло в казане начинает уже не “аппетитно дымить”... а оно прям дымит!

Надо срочно что-то делать. Сначала луку или мясо?!

Я бросаюсь к плите, хватаю лук и закидываю первую порцию в казан, но когда первые полукольца касаются масла, вспыхивают языки пламени.