Босс перевоспитанию (не) подлежит

24. Тётя, почему молчишь?

— Я отвечу!

Я замираю с ножом в руке. Предчувствую катастрофу. Руслан Александрович продолжает стоять у раковины с миской риса. Слава застыл с луковицей, с которой только что содрал шелуху.

Никто не двигается.

Юля деловито убирает со лба выбившийся светлый локон. Поправляет второй за ухом и распрямляет плечи. Вся такая серьёзная, будто сейчас будет принимать звонок от самого президента.

Под нашими взглядами она аккуратно касается экрана указательным пальчиком и….

Нажимает на громкую связь.

— Юля, что ты творишь, — выдыхаю я.

Экран смартфона загорается иконкой динамика. Слава переводит на отца ошарашенный взгляд. Руслан Александрович только пожимает плечами, подхватывает миску с рисом, неторопливо обходит меня, включаете воду и начинает заливать крупу. Вода шумит, рис под его пальцами аппетитно шуршит.

— Я слушаю, — официально заявляет Юля и хмурится на экран.

Сначала тишина.

Руслан Александрович перебирает рис. Слава нервно, но любопытно сглатывает.

Затем раздаётся напряжённый, шокированный голос Виктории:

— А ты ещё кто?

— Я — Юля, — отвечает моя внучка и откидывается на спинку стула.

— Какая ещё Юля? — в голосе Виктории прорезаются нотки открытого раздражения. — Где мой сын? Где Слава? Он что, опять забыл телефон у друзей?

Я кошусь на Руслана Александровича. Второй раз набрав воды в миску, он погружает ладонь в крупу и начинает медленно промывать рис. Вода опять мгновенно мутнеет, становится белесой. А вот рис Надя купила слишком пыльный.

Он хмурится. Видно, что процесс ему непривычен, но останавливаться не собирается. Раз начал, то обязательно закончит.

Сливает воду. Набирает новую.

Ну, раз Руслан Александрович не паникует из-за того, что его бывшая жена разговаривает с моей внучкой, то и я не буду.

Слава протягивает мне очищенную луковицу. Вторую по счёту. Надо сказать, чистит он умело: движения уверенные, чёткие, шелуха летит в сторону, а сама луковица остаётся целой, без порезов.

Неужели, врожденный талант?

— Вот ты, тётя, что выберешь, — Юля обиженно надувает губы, — волосатые сосиски или дурацкий плов?

Я разрезаю луковицу пополам и начинаю шинковать на полукольца. Лезвие входит в сочную мякоть с тихим хрустом. Глаза сразу начинает щипать.

— Какие, к чёрту, ещё сосиски?! Какой, к чёрту, плов?! — голос Виктории растёт на октаву выше. — Я... что происходит?!

Я напряжённо оглядываюсь через плечо на внучку. Оцениваю ситуацию. Как она поступит? Расплачется от криков ошарашенной женщины? Испугается? Спрячется за меня?

Моя внучка даже не думает плакать.

Она кладёт телефон на стол. Подпирает лицо кулачками и печально вздыхает:

— Я думала, дядя Босс глупый. А оказывается, ты ещё глупее.

— Чего?! — выдыхает Виктория.

— А всё потому, — Юля капризно повышает голос, — что вы ничего не выбрали! Надо было выбрать!

Она снова тыкает пальчиком в экран, отключая вызов, и зло скрещивает руки на груди.

— Уверен, мама сейчас бесится, — Слава вздыхает и кладёт рядом с моей доской очередную очищенную луковицу.

Слышу вибрацию. Идёт со стороны Руслана Александровича.

Тот вздыхает тяжело и устало вздыхает. Сливает из миски мутную рисовую воду в раковину. Раздражённо хватает со стола кухонное полотенце с котятами и вытирает руки.

Лезет в карман брюк. Достаёт свой смартфон. Смотрит на экран. Касается пальцем, принимая вызов, и кладёт телефон на столешницу рядом с собой.

— Слушаю тебя, Вика, — говорит он ровно и вновь начинает набирать воду в миску с рисом.

— Славик опять оставил телефон у друзей? — голос Виктории из динамика звенит негодованием. — Ты знаешь, где он сейчас?

— Знаю, — Руслан выключает воду. Запускает руку в миску, вновь пропускает рис сквозь пальцы. Крупа шуршит, вода опять мутнеет. — Он рядом со мной. Чистит лук.

Тишина.

Я смахиваю со щёк слёзы, которые выступили из-за лука, и продолжаю шинковать. Нож ритмично стучит по доске.

— Что значит «рядом с тобой»? — голос Виктории дрожит нарастающей злостью. — Руслан, ты можешь объяснить, что происходит, или нет?

— Всё просто, — он даже не поворачивается. Стоит ко мне спиной, широкой, мощной, и сосредоточенно полоскает рис. — Мы готовим плов.

— Зачем мой сын чистит лук?!

— Для плова, глупая тётя! — Юля бьёт ладошками по столу, подскакивая на стуле. — Я же тебе сказала! Славик с моей бабулей готовит плов!

Она соскакивает со стула. Топает маленькими ножками в смешных носках с лягушатами по линолеуму. Подходит к Руслану Александровичу. Приподнимается на носочках, чтобы быть ближе к телефону на краю столешницы.

— Тётенька, — говорит она громко и чётко, будто Виктория глуховата, — если не плов и не волосатые сосиски, то, может быть, ты любишь пельмени? — она склоняет голову набок, размышляя. — Если ты любишь пельмени, то ты не совсем дура.

Наверное, бедную Викторию в Праге сейчас разорвёт на части.

Закусываю губы, чтобы не рассмеяться.

— Тётя, почему молчишь?