Босс перевоспитанию (не) подлежит

25. Явились!

— Нет, Юля, — Руслан хмыкает и медленно сливает воду. Рис в миске уже чище, прозрачнее. — Виктория не любит пельмени. Она в принципе не любит такую заурядную еду. Она любит устрицы или сыр с плесенью, — уголок его рта дёргается в усмешке. — А ещё трюфели.

Юля поднимает на него лицо. Смотрит как на инопланетянина. Переводит недоверчивый взгляд на смартфон. Хмурит свои тоненькие бровки. Разочарованно шепчет в микрофон:

— Я тебе давала шанс, тётенька.

— Руслан! — Виктория взвизгивает так громко и яростно, что у меня на несколько секунд закладывает уши. — Ты объяснишь, что происходит?! И кто эта мелкая наглая засранка. Откуда она взялась?!

Я не выдерживаю.

Лезвие ножа с угрозой стукает о доску. Прекращаю нарезку. Откладываю нож в сторону. Вытираю руки о фартук и делаю шаг к Руслану.

Резко вскидываю руку. Поднимаю со столешницы его телефон.

— Виктория, — говорю я в динамик. Внутри у меня всё клокочет. — Ещё раз здравствуйте. Это Ромашкина Нина Ивановна. Мы с вами встречались. В квартире Руслана Александровича. Помните? Пиджаки из химчискти

Пауза.

— Это ты?! — голос Виктории уже дрожит настоящей истерикой. — Та старая странная... секретарша?

— Да, это я, — киваю, будто она может видеть мой кивок. — Как вам уже объяснили, мы сейчас… ваш бывший муж Руслан Александрович, ваш сын Слава, моя внучка Юля и я заняты тем, что готовим на ужин плов.

Делаю вдох. Слава за моей спиной замирает. Как Руслан перестаёт полоскать рис. Как Юля смотрит на меня снизу вверх с обожанием.

— И я бы попросила, — продолжаю я, и голос мой становится твёрже, — не называть мою внучку наглой мелкой засранкой.

Ещё одна пауза. Короткая, но такая растерянная, что я даже здесь за тысячи километров чувствую шок Виктории.

Решаю побыть стервой. Хотя бы минутку. Хотя бы для этой холёной, высокомерной женщины, которая только что оскорбила мою драгоценную и любимую внучку.

— И я прошу вас не звонить и не отвлекать нас хотя бы в течение часа, — добавляю я ледяным тоном. — Если вы, Виктория, не знали, то приготовление плова — это почти священное действо. Здесь нужна тишина и сосредоточенность, а вы мешаете.

— Ты что несёшь?! — начинает Виктория.

Я сбрасываю звонок.

Нажимаю на экран, выключаю смартфон полностью. Откладываю его на подоконник. Тянусь к телефону Славы. Его я тоже выключаю без лишних церемоний.

Тишина.

Неторопливо возвращаюсь к разделочной доске. Беру нож. Продолжаю шинковать лук. Полукольца выходят ровные, тонкие, красивые.

Слава и Руслан Александрович напряжённо провожают меня взглядами от окна к разделочной доске. Чувствую их внимание кожей, затылком, спиной.

— Знаете, Нина Ивановна, — наконец глухо говорит Слава. Он медленно стягивает сухую шелуху с четвёртой луковицы. — С моей мамой лучше не враждовать.

Он хмурится. В его светло-серых глазах — отцовских, колючих — появляется что-то похожее на тревогу.

— И она точно запомнит этот разговор.

— Да мне начхать, — угрюмо отвечаю я и с силой вгоняю нож в луковицу. — Мне надо вас накормить и выпроводить восвояси. Вот честное слово, лучше бы я была безработной, чем это.

— Если хочешь, можешь завтра уволиться, — усмехается Руслан Александрович. Стоит у раковины, опершись бедром о мой старенький кухонный гарнитур. В руках — миска с рисом, который он наконец-то дополоскал до прозрачной воды. — Но не сегодня.

— Дядя Босс, — Юля дёргает его за рукав чёрной рубашки.

— Чего тебе? — спрашивает он, не отвлекаясь от созерцания риса.

— Когда свадьба?

Я замираю.

Руслан Александрович медленно поворачивает голову. Смотрит на Юлю сверху вниз. Та стоит, задрав голову, руки в боки.

— Что? — переспрашивает он.

В голосе слышится искреннее недоумение.

— Свадьба, — терпеливо, как маленькому, объясняет Юля. — Твоя и бабули. Мне уже надо просить у мамы платье на вашу свадьбу, а её надо долго уговаривать. Она у меня вредная и немного жадная.

Слава издаёт странный звук, то ли кашель, то ли смех, замаскированный под чихание.

Я бросаю на него предупреждающий взгляд. Он отворачивается к своей луковице, но плечи его мелко подрагивают.

Руслан Александрович молчит. Стоит и смотрит на мою внучку так, будто она только что предложила ему отрезать голову у единорога.

— Я о свадьбами завязал, Юля, — угрюмо отвечает Руслан Александрович.

— Нет, так не пойдёт, — возражает моя внучка. — Ты не завязал.

— Вот умора, — хрипит Славик.

Только я хочу сказать Юле, чтобы она перестала выдумывать глупости, как слышу, что кто-то стучит во входную дверь, а затем… я вспоминаю, что я дверь-то забыла запереть.

Слышу голос любопытный Кати:

— Соседушка…

— Вот же стерва, — я перехватываю нож поудобнее, — явилась…

— О, господи, — шепчет Слава, — мы станем свидетелями того, как в этих жутких хрущевках происходит поножовщина между соседями? Блин, где мой телефон. Это надо заснять.

— Нина, это мы. Мы заходим, дверь у тебя открыта, — голос Кати всё ближе, — знаю, ты нас не ждала, но…

— Мы за Юленькой пришли, — слышу голос моего бывшего мужа Вадима.