Босс. Сбривая границы

1

— Я постараюсь сделать всё, чтобы ваших мальчиков не отчислили, — сказала она и положила ладонь мне на бедро.

Прямо на бедро. Не на колено.

Выше. Её пальцы чуть сжались, проехались вверх по джинсе, и я перестала слышать, что она говорит.

Я смотрела на её руку. Красный лак. Короткие пальцы. Они мацали меня по ляжке, домогаясь самым откровенным и хамским образом.

Учительница моих сыновей смотрела на меня, как на сладкий блинчик, который надо брать горяченьким, чтобы кто-то более прыткий не ухватил.

Ну зашибись.

И при этом она улыбалась. Жирно. Сальная улыбка. Губы блестели.

— Но уступки будут связаны с определенными рисками... Сами понимаете.

Я ничего не понимала. Вообще. В моей голове не укладывалось то, что пооисходило.

Я приехала в школу, потому что мои сыновья запустили в вентиляцию дымовые шашки, эвакуировали здание, вызвали пожарных и притащили в учительскую скелет с сигаретой в зубах.

Я готовилась оправдываться, краснеть, обещать, что возьмусь за воспитание. Я репетировала в машине слова: «Простите, больше не повторится, я с ними поговорю».

А вместо этого сижу в кабинете, и меня лапают.

За ляжку.

Под портретом Гагарина. Среди бела дня. Учительница моих детей. Настойчиво гладит меня по ноге.

От неё пахло приторными духами. От меня пахло сигаретами и бензином. Мы сидели вплотную к друг другу, она мацала моё бедро, а я пыталась найти хоть одну причину, по которой это могло происходить на самом деле. Не находила.

— Что? — выдавила я.

Это было единственное, на что меня хватило. «Что».

Хотя в голове крутилось: «какого хрена, Любовь Дмитриевна?» или «руки убрала, жаба наглая!». Просто «что». Язык прилип к нёбу.

— Ой, ну не стройте из себя. У вас неполная семья. От этого и поведение ваших мальчиков. Это легко исправить.

Её пальцы снова двинулись. Выше. Почти туда, где широкий свитер свисал складками и скрывал ширинку.

Я сидела столбом и думала: охренеть. Вот так большой город!.. Вот так столичные нравы.

Вот так и отдай детей в модную школу со спортивным уклоном. В первый же визит в трусы залезут.

— Да вы что, — сказала я.

— Жень, ну что вы как зайчик. Я же вижу, вы стесняетесь. Это ничего. Это даже приятно. Мужественный такой, а краснеете, как мальчик.

— Как мальчик?..

— Тсс. — Она прижала палец к моим губам. — Не надо слов. Я всё понимаю. Переезд, новая школа, двое пацанов на руках. Без матери. Без женщины в доме тяжело. Всë на вас. Это же ад, Жень. Ад.

И тут до меня дошло. Как холодной водой в лицо.

Она думает, я мужик.

Короткая стрижка пикси с рваной текстурой. Нормальная, между прочим! Я парикмахер со стажем двадцать четыре года. Волосы мои пострижены профессионально, у лучшей подруги. Ну и что, что короткие?

Ну и что, что я плечистая? Фигура какая есть. Метр восемьдесят ростом. Худая. Без признаков аппетитной попы и сисек. Без макияжа.

Может издали я и похожа на мужика, но не до такой же степени!

Но учительнице и в голову не приходит, что перед ней может сидеть женщина.

Что за стереотипы в столице? Если ты женщина, ты должна быть типичной. Юбка, каблук, ресницы. А если ты вот такая, как я, то ты мужик.

Логично. Понятно. Охренеть.

— Жень, вы меня слышите?

Я сняла её руку со своего бедра. Взяла за запястье двумя пальцами, аккуратно, но твёрдо, и положила обратно ей на колено.

— Я их мать.

— Что?

— Я мать. Я женщина. Я их родила.

Она моргнула. Потом ещё раз. Лицо менялось слоями — сначала непонимание, потом недоверие, потом краска. Густая, свекольная краска залила шею, щёки, даже лоб.

— Вы... Вы в документах... Евгений Мельник.

— Я Евгения Мельник. Ев-ге-ни-Я!