Босс. Суррогатная терапия

1

Глеб

— Повтори.

Смуглый бармен в гавайской рубашке кивнул и снова вцепился в шейкер.

Закрутил, подбросил, поймал.

Лёд загремел, кокосовое молоко смешалось с ромом, и через минуту передо мной стоял очередной коктейль. Огромный, в бокале размером с аквариум, с зонтиком и куском ананаса на краю.

— Повтори, — выдал он с акцентом, явно довольный. Русские слова он знал. «Повтори», «ещё», «закуска» и «девочка». Для работы хватало.

Я отхлебнул и огляделся. Клуб гудел.

Воняло кокосом, потом, креветками с гриля и ещё какой-то неуловимой херней — так пахнет только в Таиланде. Смесь жары, специй и моря.

Я втянул этот воздух полной грудью и выдохнул. Блядь, как же мне этого не хватало.

Хорошего добротного отпуска.

Кровь ударила в пах от восторга ещё на трапе. Как только я вдохнул этот влажный, пряный воздух, пропитанный развратом и вседозволенностью.

Обычно я отдыхал в Европе и придавался разврату там. Но в этот раз мне отказали в визе.

Да и нахер пошли! Я и в Азии оторвусь как следует.

Я рухнул в кресло у бара, закинул ногу на ногу, поправил пах в удобных гавайских шортах.

На нормальную охоту в последний год не было времени. Расширение клиники, пять новых филиалов, бесконечные планёрки, контракты, проверки.

Я заебался в хлам.

И ситуация требовала срочной разрядки вдали от дома. Я бросил управление больницей на своего друга-женатика и умотал в Тай.

Здесь — больше никаких женщин в белых халатах. Медсестры, докторши — нахер. Только экзотика, молодые тайки и горячие туристки.

Я скользнул взглядом по залу и сразу стопорнул его на блондинке.

Ебаааать.

Всë.

Дальше можно не смотреть. Нашёл.

Она танцевала в стороне от толпы. Двигалась плавно, тягуче. Идеальное тело текло под музыку, как ртуть.

Белое платье, с плотной широкой юбкой до колена — намного длиннее, чем у всех остальных, но тем даже интереснее.

Декольте спускалось чуть ли не до пупка. У меня пересохло во рту. Шестой размер. Силикон, конечно. Но отличный — я за свою жизнь перевидал столько сисек, что могу отличить работу профи за километр.

Эта грудь колыхалась в такт движениям.

Влево. Вправо.

Вверх.

Вверх — это, если что, член мой. Точно на цель указал.

И так держал его на голодном пайке столько времени. Поэтому сегодня не планировал ему в чëм-то отказывать.

Я взял два коктейля у стойки и двинул в сторону её белоснежной манящей улыбки.

Через час мы уже вваливались в мой номер, страстно целуясь.

Ингрид. Она из Норвегии и, как и я, только сегодня прилетела.

Её платье сползло с плеча. Ключица блестела в лунном свете. Я вжал её в стену, сжал бедро ладонью и впился в губы.

Она ответила сразу — язык в язык, зубы в губу, пальцы в мои волосы. Блядь, да. Да! Уже обожаю эту страну!

— Погоди! — я резко оторвался от губ норвежки. — Ты точно женщина?

Мало ли.

Таиланд же.

Она томно улыбнулась и рывком стянула своë платье через голову.

У неё тело оказалось ещё более шикарное, чем я представлял. И никакого белья. Ни чашек, ни трусиков, только бесстыжая выкроенная умелым скальпелем красота.

Член встал так, что я почувствовал пульс в головке. Яйца заныли, требуя разрядки.

— Конешнно, — сказала она с этим своим норвежским акцентом, и тут же опустилась на колени.

Пальцы ловко стянули мои шорты.

Член вырвался на свободу и качнулся прямо перед её лицом.

Я запустил руку в её платиновые волосы, зарылся фалангами, массируя кожу.

Норвежка обхватила головку губами и взяла сразу с размахом умело и глубоко. И засосала с таким голодом, с такой жаждой, что у меня дыхалка перекрылась.

Каждый раз, когда она заглатывала до горла, у меня подкашивались ноги. Я упёрся ладонью в стену, сжал её волосы в кулак и застонал. Не сдержался. Просто не мог.

— Да... Так, детка, ещё раз так, — выдохнул я. — И губами сожми сильнее.

Она уткнулась носом в мой пах и сжала.

Так сжала, что меня до самых яиц прострелило судорогой. Причëм, нихера неприятной. Хватка у неё звериная.

— Чëрт... полегче, — выдавил я.

Дëрнулась.

Стало ещё хуже.

Её зубы мой член будто в тиски схватили.

Боль прострелила от основания ствола и ушла в поясницу, горячая, резкая, как будто кто-то вцепился в нерв плоскогубцами и рванул на себя.

— Ты... блять... что делаешь?..

— Ммммм! М!

Я зашипел и дёрнулся, но норвежка не отпускала. Челюсть сомкнулась намертво, словно её наглухо заклинило.

— Блядь! — рявкнул я. — Отпусти, говорю!