Босс, я научу тебя любить Новый год!

Глава 2

Не ви-но-ва-та я!

Откуда мне знать, что босс стоит позади меня?

Что он вообще в это время делает на работе? Почти девять вечера. Пятница. Приличные люди, вроде него, едят фуагру на званых вечерах в Москве-Сити. Или где там?

Особенно в декабре. Три недели до Нового года осталось!

И вообще, я считаю, ему в отпуск нужно. Приличные боссы в других компаниях уже с начала декабря на Мальдивах пина коладу пьют. А наш босс только работать мешает!

— Клюковкина! — орет этот недорезанный.

Вернее, недобитый.

Я дергаюсь, не ожидая, что в этом здании вообще кто-то есть, кроме меня, охраны и клининга. Стою на стремянке. Мне нужно было дотянуться до верхних полок в шкафах, чтобы выкинуть оттуда старые ненужные документы, брошюры, письма и прочую ерунду. В сердцах закидываю пластиковую старую коробку с ненужными какими-то кабелями себе за спину. Ребята из айти везде свои следы оставляют!

И потом этот ор от Владислава Гадовича. Бррр! Как же я не люблю это имя. У меня с ним, знаете ли, очень плохие ассоциации.

В страхе оборачиваюсь.

— Извините, я не хотела в вас коробку кидать, — бормочу, состроив гримасу невинной кисули.

— Коробку? — в шикарное тело и безупречное лицо Мещерского и правда ничего не врезалось. Стоит возле стремянки внизу, но даже так умудряется смотреть высокомерно. Важный такой. Рукава рубашки до локтей закатаны. Воротник распахнут. Красивый до невозможности. Но насколько красивый, настолько и вредный. Вон как брови хмурит. Опять я что-то не то сделала!

— Я не смотрела назад, когда бросала ее, — оправдываюсь зачем-то.

— Вообще-то по охране труда на таких каблуках нельзя на стремянку залезать! — рычит на пониженных тонах. Видимо, я умудряюсь слегка остудить его пыл. Но вот… возьмет и лишит меня премии за охрану труда. И буду отмечать Новый год у телевизора! И никакого тебе оливье и катания на коньках, Северина! Денег хватит только на бутерброды с маслом.

— Извините, — смотрю на свои туфли. Красные, лакированные. Я их себе для новогоднего корпоратива купила. Разнашиваю после работы, когда все уходят из офиса. Каблуки и правда зачетные!

Пытаюсь сойти со стремянки, но каблук цепляется и я лечу! Куда — неизвестно, ничего не понимаю. Голова кружится. В ужасе кричу.

Перестаю кричать только, когда оказываюсь в крепких руках босса. Он успевает меня подхватить до моего позорного падения на пол офиса.

— Вот поэтому, Северина, нельзя нарушать правила охраны труда, — поучительно сетует Владислав Анатольевич. А я инстинктивно держусь за его мощную шею и всем телом ощущаю его немаленькие мышцы. Какой же он горячий и сильный! И пахнет от него потрясающе. Я чувствую его мятное дыхание.

Как же так? Разве это законно быть ТАКИМ… таким… роскошным?

— Спасибо, Владислав Анатольевич, — звучит, правда: «спсипа Васисав Анатоич».

Он не сильно-то и торопится меня отпускать, но я медленно сползаю с его рук. Проклятые каблуки и юбка-карандаш!

— Ты не ушиблась? — в его голосе звучат нотки заботы. А еще, он впервые назвал меня по имени и… руки у него чересчур приятные и теплые, потому что я как-то странно реагирую на его прикосновения. Особенно на моих бедрах. За что ухватился, то и держит, как говорится.

— Все в порядке, Владислав Анатольевич, — блею, как овечка. Я напугана и раздосадована. И не только тем, что чуть шею себе не свернула, но и своей странной и непрошенной реакцией на босса. Он мне совсем не нравится, да! И меня бесит, что он со мной на «ты».

Делаю шаг назад и наступаю на ту самую коробку. Снова лечу куда-то. Хватаюсь за протянутую руку Влада Гада, но он почему-то тоже нетвердо стоит на ногах. Мы падаем вместе, но он успевает меня тесно прижать к себе и обхватить руками, чтобы я не сильно ударилась.

— Клюковкина! Ты — катастрофа! — цедит сквозь зубы Влад Гад.

— Я тоже от вас не в восторге, — обижаюсь! Ну, правда, все было хорошо, пока он не пришел и не начал смотреть, как я работаю.

Лежит на мне, смотрит в глаза нагло. И что это там такое твердое упирается? И почему, когда он обнимает, это так приятно?

— Владислав Анатольевич, слезьте! Пряжка вашего ремня давит! — требую.

Босс отчего-то очень сильно краснеет, резко встает. Тут же хватает меня за плечи, и словно куклу, ставит на ноги.

— Завтра — никаких каблуков! — снова переходит на ор. — Особенно красных!

— Хорошо! Завтра не будет! — честно обещаю. Потому что завтра — суббота.

— И вот… — он засовывает руки в карманы, обводит офис взглядом. Клянусь, я вижу, как у него дым из ушей валит и рога с хвостом отрастают. — Ты чего еще на работе? Дома не ждет никто, что ли?

— Сестра к сессии готовится, — мямлю, но стараюсь не врать, потому что этот чертяка меня, судя по всему, записал в кандидаты номер один на огненный котел.

— А парень? Муж? — все также пыхтит на меня. Да что я ему плохого сделала?

— Кто? А.. парень… так это… нет никого, — теряюсь я от столь личных вопросов.