Босс, я научу тебя любить Новый год!

Глава 5

— КУУУДА ПШЛА?!!

Адский ор позади заставляет меня отказаться от идеи побега из кабинета Влада Гадовича. Хотя еще чуть-чуть и я бы дотянулась до ручки двери.

Замираю. Может, если притвориться статуей, кара небесная меня минует?

— Как ты это делаешь? Как ты создаешь это все на ровном месте? — я слышу, как он спускается по железным ступенькам стремянки. Она скрипит, бедная, от его массы и злости. — Я же говорил тебе! Никаких туфель! Особенно вот этих вот. Красных!

— Вообще-то вы говорили в пятницу, чтобы завтра я их не надевала. Поскольку для пятницы завтра — это суббота, то я, так уж и быть, в субботу их не надевала, — обернувшись, на свой страх и риск защищаюсь. — Да и некуда было. Разве что на диване лежать в них. Но это как-то слишком богемно. Даже для меня.

Босс останавливается в двух шагах от меня.

Опять этот его взгляд, стреляющий в упор и идущий дым из ушей от гнева.

— Я хренею! — взвывает он после моего речитатива. — Откуда это все в твоей голове? Как ты строишь логические цепочки? Ты вообще думать умеешь?

— Унижать меня вовсе не обязательно, Владислав Анатольевич, — его слова меня почему-то особенно задевают. Сказал бы это кто-то другой — да ерунда полная. Я же блондинка, да еще и наивная. но весьма привыкшая к подколам. После задорного лишения прав через месяц после их получения, я думала,что меня ничто не трогает.

Однако босс как-то слишком удачно меня ковыряет.

Любой другой бы это сказал мне… но не он!

— Извини, — смягчается тут же.

Киваю и часто моргаю, чтобы не зареветь.

— Кофе? — Влад явно замечает мое состояние. Удивительно. Я думала, что это бездушная каменная глыба. Однако нет, весьма симпатичный… то есть эмпатичный.

Мне срочно нужен тот человек, который на боксерском ринге машет мокрым полотенчиком возле лица боксера на отдыхе между раундами.

— Можно, — соглашаюсь. И зря.

Босс поворачивается ко мне своей пятой точкой, весело сверкая оторванным карманом и труселями.

С силой сжимаю губы, чтобы не засмеяться. Подумает еще, что я — истеричка.

Но блин, этот оторванный кусочек ткани так забавно болтается при ходьбе.

— Что опять? — растерянно спрашивает Влад, подавая мне кофе.

— У вас сзади… — давлюсь от смеха, чтобы сказать.

— Что?

— Орех.

Опять я слышу сверчки в его голове.

Вот бы обладать способностью исчезать по собственному желанию!

— Польщен, — бормочет Влад и даже, кажется смущенно. — Тебе он понравился на ощупь?

О боже! Мы всерьез это обсуждаем? Правда-правда? Помогите мне кто-нибудт!

— Не совсем…

— Не совсем?! — обиженно переспрашивает.

Так, если я раздавлю его мужское эго, то можно сразу писать заявление на увольнение.

— Ваш орех замечательный, — стараюсь его успокоить.

Что я несу опять?

— Просто порванный.

Глаза Влада — это просто чудо. Можно в них тонуть. Смотреть бесконечно. Они вроде темные, но с синими прожилками, как глубоководный океан. Сейчас они у него особенно широко распахнуты от моих невнятных объяснений.

— Не сам орех. Скорлупа, — пытаюсь его успокоить, но, кажется, плохо получается.

Он не выдерживает, выгибается и смотрит на себя сзади. До него доходит, наконец, что я имею в виду своими идиотскими репликами.

— Охренеть! — снова ругается Влад Гад. — Клюковкина! Как ты это делаешь? Ну как? Тебя вообще можно нейтрализовать? Или это твое призвание — все крушить и ломать?

— Отличный антагонист для того, кто любит все строить, — неудачно шучу.

Влад снова смотрит на меня. Пронзительно. Будто осмысляет какую-то внезапно пришедшую в голову идею. С прищуром. Оценивающе. Затем переводит внимание на стаканчик кофе в руке. Делает мощные глотки остывшего тыквенного латте. Я слежу за его кадыком. Не думала, что мужчин шея и кадык могут быть столь мощными и эстетичными… столь… эротичными.

Легко представляю его без рубашки, и как капли кофейного напитка стекают…

— Клюковкина! — снова вместо ругани орет. — Если ты так яростно стремишься к повышению, то я могу тебе кое-что предложить.

— А?

— Несколько иную работу.

— Какую?

— Личную.

Подходит ко мне еще ближе.

Мое сердце гремит, пульсация достигает ушей. Я дышу часто-часто. Что он собирается делать? Его горящий взгляд говорит о его очень недружелюбных мыслях красноречивее всяких слов.

— Правда, мы с тобой будем больше, чем руководитель и подчиненная.

Я точно не та, кто отступает. Поэтому не пячусь к стене.

Вместо этого смачно ударяю по лицу Влада Гада ладонью.