Босс. Заслужи мою любовь

Глава 5

Пусть с опозданием, но я все-таки поняла, что не стоит больше играть в молчанку. Раз уж приняла решение оставить малыша, значит, пора и с мамой помириться. Будет хуже, если я стану скрывать правду и прятаться. Нужно сделать первый шаг, ну, или хотя бы сообщить ей о беременности. Сколько можно откладывать? Если подумать, то я - дочь, а значит, именно я должна пойти навстречу и закрыть глаза на все обиды. Даже если мама не права, я должна пойти на уступки. И все равно, я не могу заявиться к ней без предупреждения, поэтому звонила сегодня с самого утра. Нет ответа. Может, с утра на смене? Но прошло полдня, а она так и не перезвонила. На сердце тяжело. Наш пустячный конфликт незаметно перерос во что-то грандиозное, неразрешимое. Но, даже если так, неужели, сложно ответить на один единственный звонок? Да, она очень упрямая и только ее слово должно быть первым. Но, ведь я ничего ужасного не совершила, чтобы вести себя так холодно и отстраненно.

Меня всего лишь подвезли до дома после работы, разве это преступление? Снова вспоминаю тот день. День, когда я была на седьмом небе от счастья. Мне казалось, что ничего лучше со мной случиться не может. Казалось, что Олег был со мной искренен. Но на деле – он просто воспользовался удачным моментом и перевернул тот день и ту ночь – как страницу. Перешагнул и забыл. Ведь так часто поступают мужчины. Может, я показалась ему слишком доступной? С грустью думаю о том, что сама совершила эту ошибку, а затем пыталась ее исправить. Вот только ничего не вышло. Да и разве можно повернуть время вспять!

Смотрю на часы – странно, Жанны до сих пор нет. Сегодня сокращенный день, и она должна была прийти домой еще полчаса назад. Я до сих пор живу по «рабочему» времени и постоянно сверяюсь с ритмом офиса. Сержусь на себя за это. Давно пора забыть прошлое, но как, если отец моего ребенка – мой бывший босс? От этой мысли одновременно и смешно и горько. Смешно, потому, что я словно попала в какой-то анекдот, а горько – из-за того, что я не могу сказать ему про ребенка.

Не хочу даже представлять его реакцию. Я еще не совсем выжила из ума, чтобы это делать. Ради чего? Ради того, чтобы меня в очередной раз выставили дурой, и унизили? Боюсь, что стоит Олегу услышать про беременность, как он тут же выставит меня из своего шикарного кабинета. И это лучшее, что может произойти. Хуже всего, если он решит выставить меня на посмешище перед всем коллективом. Что-то подсказывает, что он способен на такой поступок. После того позорного дня, когда я выходила на улицу с вещами под недоумевающими взглядами сотрудников, я уже ничему не удивлюсь. Он смотрел на меня таким взглядом, что хотелось просто раствориться в воздухе. Смотрел так, словно я – никто.

К тому же, я уверена, что он не поверит ни одному моему слову. Ведь каждый в компании уверен, что я тайно встречаюсь с Романом! Смахиваю непрошенные слезы, и выхожу из квартиры. Если так и дальше пойдет, то я доведу себя до нервного срыва. Постоянно думать про Олега просто нет сил, но, он буквально поселился в моих мыслях. Конечно, если бы Жанна реже рассказывала мне про сплетни, было бы гораздо проще забыть о нем. А так, приходится делать вид, что меня мало волнуют рассказы подруги. Когда на деле – сердце рвется на части от каждого слова…

Пока ждала такси, успела купить стаканчик лимонада и выпила его за один присест. Последний месяц лета отличился аномальной жарой, а может, это я постоянно чувствую жажду, да так, что кажется, даже ноги стали отекать – за ремешками сандалий отпечатались длинные, глубокие полосы. Жарко. По хорошему, мне нужно было оставаться дома, но я просто не могу и дальше находиться в подвешенном состоянии. Разрешить нелепый конфликт, закончить все именно сегодня, пока еще не виден живот – это решение кажется мне единственно правильным и даже немного дерзким. Совсем не свойственным мне. Но сейчас, выбравшись, наконец, из душной машины, я тревожно замираю перед входом в знакомый универмаг: идти внутрь я не хочу. Лучше дождаться, когда мама сама выйдет наружу. До конца смены – пять минут, и все это время я стою у входа, словно испуганный подросток с гулко бьющимся сердцем в груди.

Наконец, я вижу ее. Все в том же джинсовом сарафане и, несмотря на жару, в вязаной, желтой кофте, мама крепко держит плетеную сумку с продуктами и спускается по лестнице. Она никого не видит перед собой, а ее лицо кажется мне хмурым. Впрочем, это совсем не удивляет – я уже давно не видела искренней улыбки на ее лице.

- Мама?

Говорю робко, и даже не узнаю своего голоса. Мама резко останавливается и смотрит в мою сторону. Пара секунд ушло на узнавание, и вот, ее глаза уже сужаются, а рот изгибается в презрительной, какой-то чужой улыбке.

- Ты. – Она пристально осматривает мою фигуру, и я замечаю странный румянец на щеках, - как ты посмела сюда прийти?

- А разве я не могу этого сделать? – я потерянно стою, и не понимаю, почему она так зла, - мама…пожалуйста, не злись на меня. Нам давно нужно было поговорить.

Все, что я вижу – непонятную насмешку во взгляде. Мама озирается по сторонам, словно показывая всем окружающим, что «вот, смотрите, моя дочь пришла».

- Ты выбрала подходящее место. Любишь играть на публику?

- О какой публике ты говоришь? – нервно сглатываю, и понимаю, что нормального разговора не получится. Да и глупо было на него надеяться. Мама смотрит на меня долгим взглядом. Взглядом, под которым я чувствую себя маленькой девочкой, натворившей бог, знает, что.

- Даже не знаю, на что ты сейчас рассчитываешь. – Наконец говорит она, - или думала, я остыну после мерзкого звонка, и сейчас буду делать вид, что все хорошо? Ну, так ты ошиблась. Только ты могла додуматься до того, чтобы свалить всю ответственность на других, натворить дел, а потом прибежать ко мне, вымаливать прощение!

- Я не понимаю, о чем ты говоришь. Какой звонок? Что случилось?

От неприятного предчувствия внутренности обдало холодом. Я не знаю, что могло произойти, но, кажется, теперь понимаю, почему мама не звонила мне столько времени. Пытаюсь по выражению лица понять, о чем она думает, но не могу – она настолько отстранилась от меня, что лицо кажется непроницаемой маской.