Босс. Золушка из посудомоечного цеха

1

Повествование от лица Руслана

— А вы точно продюсер?

Вот только что было тепло. Влажно. Ритмично. Член стоял как влитой — упруго, тяжело, кайфово. Девица под столом вошла в темп, даже зубы вроде перестали мешать. Я начал вырубаться, отключать башку от этой суеты. И тут — чавк. Вынырнула.

Холод по головке. Сквозняк от кондиционера долбаный.

Она сидит, смотрит снизу вверх. Глаза масляные, губы блестят, помада размазалась до подбородка. Ждёт ответа. С членом в руке, блядь.

Я молчу секунду. Смотрю на неё. На эти дурацкие ресницы хлопающие. На растерянность.

Пять минут до этого зубами долбила — еле настроил. Теперь ритм сбила. Стояк ещё тут, никуда не делся, но кайф упущен.

— Точно, милая. Не отвлекайся.

Хватаю за макушку. Жёстко. Пальцами в волосы — по корням. Заталкиваю обратно. Она мычит, давится, но берёт. Правильно. Не нравится — вали. Других полно.

Откидываюсь на диван.

Справа — Аркадий и Кир. Мои партнёры. Толстые, старые, дышат тяжело. Рядом с ними сидят две девицы — скучают, в телефоны тыкают. Им даже члена не дадут сегодня. Потому что у этих двоих уже не стоит. Импотенты хреновы. Любовниц держат для статуса, для галочки. А сами — ноль.

Я в зал хожу восемь раз в неделю. С утра кардио, вечером железо. В пятьдесят пять лучше выгляжу, чем они в сорок пять. Не говоря уже о мужской силе.

Аркадий с Киром о чём-то спорят. Вслушиваюсь.

— Трамп сказал — сорок восемь часов, и он выжжет их электростанции, а я тебе говорю! Зассыт! — Аркадий тычет в телефон, где карта какая-то. — Иран, блядь, вообще Ормуз перекрыл. Нефть уже под сто десять.

— Ты вообще не понимаешь, — Кир поправляет очки. — Дело не в нефти. Китайцы сейчас через Пакистан танкеры гонят в обход пролива. Там логистика такая, что…

— Какая логистика? Нет больше на Ближнем Востоке логистики! Иран вчера Кувейт обстрелял. Кувейт, блядь! А Саудовская Аравия уже ПВО стягивает к границе. Это пиздец, а не логистика.

Я смотрю на них. Ни хрена не смыслят. Слова умные выучили — «Ормузский пролив», «инфраструктура», «логистика». Думают, эксперты.

Их дело — бабки считать и на яхтах жопы протирать. А они лезут в политику Ближнего Востока.

Кир поворачивается ко мне:

— Руслан, ты как думаешь, Иран продержится?

— Я думаю, закройте рты оба. И займитесь делом. Лучше бы контракты перечитали.

Обижаются. Молчат.

Делаю глоток виски. Горло обжигает. Девица под столом старается — член стоит, но это привычное дело. Тепло. Влажно. Скучновато.

И тут из общего зала — звук.

Голос. Живой. Берёт первую фразу.

«В лунном сиянье, снег серебрится...»

Я замираю.

Я реальный продюсер. Я шарю в этой теме.

«В лунном сиянье». Старый романс. Его обычно бабки на лавочке поют. Но здесь — не бабка явно. У бабок таких голосов не бывает.

Голос входит тихо. Слишком тихо для караоке. Как будто ей плевать, слушают её или нет.

«Девушка ждёт милого, сидя у окна...»

Член под столом дёргается. Не потому что девица старается — она вообще перестала существовать. А потому что эта хрипотца — как лезвие. Острое, дорогое. Которое входит без боли. А потом ты смотришь — а ты уже весь в крови.

Она не поёт — она выдирает эти слова из себя. Медленно. С надрывом. Без слёз, но с такой болью, что яйца сводит.

«И замирает сердце в ожидании...»

У меня встаёт по-настоящему. Не как от девицы под столом — привычно, скучно. А как от удара. Как будто кто-то сжал член в кулаке и не отпускает.

Я смотрю в сторону общего зала. Не вижу её. Но уже ненавижу. За то, что заставляет меня чувствовать.

Девица под столом пытается вернуть внимание — проводит языком снизу вверх. Я отодвигаю её голову. Не до тебя, блядь.

Последний куплет. Голос берёт высокую ноту и держит. Держит так, что мурашки по лысине. Держит так, что член пульсирует в такт.

Финал. Тишина. Потом хлопки — приглушённые, как будто зал боится спугнуть.

Скидываю девицу с колен. Она выныривает, растрёпанная, рот открытый, глаза обиженные.

— Ты куда?

— Зубы убери. Учись работать.

Встаю. Поправляю ширинку. Член торчит колом — насрать.

Аркадий и Кир что-то кричат в спину. Про Иран, про проливы. Не слышу. Идиоты.

Толкаю дверь в общий зал.