Боссу назло. Разведёнка с характером

Глава 1. Временная женщина

Валерия Михайловна Соколова стояла перед зеркальной стеной бизнес-центра «Руднев Плаза» и пыталась не смотреть на собственное отражение слишком долго.

Не потому, что боялась увидеть возраст. Возраст она знала наизусть. Сорок четыре года не прячутся в складках шарфа, не исчезают от дорогой помады, не становятся вежливо незаметными из-за удачно подобранного жакета. Они сидят в лице иначе: не морщинами даже, не усталостью, а какой-то особой собранностью черт, будто жизнь уже успела несколько раз провести по тебе ладонью — то грубо, то почти ласково, — и каждый раз оставила на коже не след, а знание. Валерия не боялась своего возраста. Она боялась того взгляда, которым на него смотрели другие.

В отражении была женщина в строгом тёмно-бордовом жакете, белой блузке и юбке до колена, достаточно элегантная, чтобы не выглядеть отчаявшейся, и достаточно сдержанная, чтобы не показаться той, кто слишком старается. Волосы, недавно подстриженные в ровное каре, лежали прилично; помада держалась; тонкий шарф скрывал шею не хуже уверенности; туфли, купленные три года назад для конференции, всё ещё производили впечатление дорогих, если не знать, что каблук правой туфли вчера вечером Валерия подклеивала сама, сидя на кухне съёмной однушки и слушая, как за стеной чей-то ребёнок учит таблицу умножения.

Она могла бы не приходить.

Эта мысль сопровождала её от самой станции метро, ползла рядом по мокрому мартовскому тротуару, поднималась с ней в сияющий стеклянный холл, стояла у плеча, пока охранник лениво сверял паспорт с электронной заявкой. Валерия могла бы не приходить. Могла бы ещё неделю отправлять резюме в компании помельче, где не задавали слишком много вопросов о перерыве в стаже. Могла бы согласиться на должность администратора в медицинском центре у подруги Наташи, где обещали белую зарплату, кофе из автомата и спокойное «ну зато без нервов». Могла бы позвонить сестре и сказать, что всё, сдаётся, больше не может изображать взрослую женщину, которая справляется.

Но взрослая женщина тем и отличалась от девочки, что сдаваться ей было некому.

Валерия поправила ремешок сумки на плече и направилась к стойке ресепшен. Мраморный пол отражал потолочные линии света, зелёные растения в высоких кадках выглядели так, будто их поливали не водой, а корпоративным благополучием, и даже воздух здесь пах не людьми, а системой вентиляции, дорогим парфюмом и чужими возможностями. Когда-то она ходила по таким холлам быстро, не оглядываясь, с ноутбуком под мышкой, пропуском на груди и ощущением, что у неё впереди не просто карьера, а целая территория, которую ещё предстоит завоевать. Тогда ей было тридцать четыре. Тогда её фамилия в письмах значила что-то. Тогда она умела говорить на совещаниях так, что мужчины в костюмах переставали листать телефоны.

Потом был проект «Северный берег».

Потом была ошибка, которую записали на неё.

Потом — служебная проверка, сухое уведомление, две недели унизительной тишины в отделе и вежливая формулировка «по соглашению сторон», которая в реальности означала: уходи, пока мы не сделали хуже.

Валерия остановилась у стойки.

— Доброе утро. Я на собеседование. Соколова Валерия Михайловна. К Артёму Владиславовичу Рудневу.

Девушка на ресепшен подняла глаза. Молодая, гладкая, с идеальной кожей и таким выражением лица, которое появляется у людей, привыкших делить посетителей на тех, кому можно улыбаться, и тех, кому достаточно указать направление. Взгляд скользнул по Валерии — по жакету, сумке, волосам, лицу, снова по жакету — и задержался ровно на ту долю секунды, которая ничего не доказывала, но всё объясняла.

— Паспорт, пожалуйста.

Валерия протянула документ.

Девушка что-то проверила в компьютере, выдала временный пропуск и, уже не глядя, произнесла:

— Тридцать второй этаж. Приёмная генерального директора. Лифт справа. Вас встретят.

«Вас встретят» оказалось преувеличением.

На тридцать втором этаже Валерия вышла в длинный коридор, где тишина была не пустой, а дорогой. За стеклянными перегородками двигались люди, мерцали экраны, кто-то говорил по телефону негромко и быстро, кто-то нёс папки, прижимая их к груди с выражением, будто внутри были не документы, а донорское сердце. На стене, возле матово-серых дверей, серебрились буквы: РУДНЕВ ГРУПП. Строительство, девелопмент, инвестиции, консалтинг — слова, которыми большие деньги любили объяснять собственное размножение.

Приёмная генерального директора встретила её хаосом, плохо замаскированным под рабочий процесс.

За широким столом сидела женщина лет тридцати пяти в светлом костюме и говорила одновременно по телефону и с невидимым собеседником в мессенджере. На столе лежали три стопки документов, две чашки кофе, открытая косметичка, планшет с треснувшим углом и букет белых роз, начавших вянуть, как будто даже цветы здесь работали сверхурочно. У стены стоял курьер с коробкой, рядом нервно переминался мужчина в сером пальто, а молодая брюнетка с бейджем «HR» пыталась найти что-то в папке и делала вид, что всё под контролем.

— Соколова? — спросила брюнетка, едва взглянув на Валерию.

— Да.

— Вы на десять тридцать?

— На десять.

Брюнетка моргнула, посмотрела в расписание, потом на телефон, потом куда-то в сторону закрытой двери.

— Артём Владиславович задерживается.

— Насколько?

— Ненадолго.

Это слово Валерия знала. «Ненадолго» в корпоративном языке могло означать десять минут, сорок минут, два часа или «уходите, мы вам перезвоним». Она кивнула и села на край кожаного дивана. Диван был низкий, неудобный, рассчитанный на людей, которые приходят не сидеть, а ждать чужого решения. Валерия положила сумку на колени и сцепила пальцы поверх неё.

Ей не хотелось показывать, что она нервничает.

За последний год она слишком часто нервничала на людях. В банке, где ей объясняли просрочку по кредитной карте. В МФЦ, где бывший муж, небрежно улыбаясь, подписывал документы так, будто делал ей одолжение. В кабинете юриста, где сухая женщина в очках сказала: «Вы же понимаете, что раздел имущества — это не вопрос справедливости, а вопрос доказательств». В очередях, в маленьких офисах, на собеседованиях, где ей улыбались очень вежливо, а потом спрашивали: «Валерия Михайловна, а почему такой перерыв?», «Вы готовы работать под руководством более молодого начальника?», «Вам будет комфортно в динамичной команде?», «Вы не планируете в ближайшее время менять семейный статус?»