Босые девушки фюрера

Мужества силком

А тем временем зимой творили борьбу с фашистами и партизаны. И очень даже юные партизанки.

Партизанка Тореадора Домино попала в засаду. Девчонка отстреливалась, и потом швырнула гранату, надеясь забрать больше врагов с собой. Но граната не взорвалась. Фашисты схватили Тореадору и отвезли ее в комендатуру. Там ее допрашивал Штумбанфюрер СС Краузе, тот самый что ранее допрашивал и Александру.

Краузе посмотрел не девочку. Во в бреду Тореадра была уже довольно высокой, девчонкой-подростком, с активно формирующейся фигурой. Симпатичная, с медно-красными волосами, которые спускались ниже плеч, на голове платок. Одета довольное бедно, башмаки грубые, с деревянной подошвой, черные, рваные колготки.

Тут она в бреду совсем другая, и немного младше. И впереди ее ожидают пытки фашистских палачей.

Надо собрать все свое мужество и волю в кулак, чтобы выстоять и не сломаться.

Следует быть настоящей воительницей. И она тогда точно никогда не сломается и не скажет, врагам ни слова. И будет стойкой, как Зина Портнова, и многие другие юноши и девушки, замученные в лагерях.

Тореадора готова к испытаниям.

Смотрит на фашистского следователя прямо и нагло.

Краузе на русском языке довольно внятно спросил:- Ты партизанка?

Поскольку Тореадора попала в плен сражаясь, отрицать, не было смысла. Девчонка смело ответила:

- Да партизанка!

Краузе плотоядно улыбнулся и спросил:

- С какой целью ты пришла в деревню?

Девчонка крикнула, скаля зубы:

- Чтобы убивать вас сволочей!

Краузе нахмурился и заметил:

- Кто еще в деревне связан с партизанами?

Тореадора показала язык и дерзко ответила:

- Не скажу!

Краузе с кислой миной заметил:

- Тогда я прикажу подвергнуть тебя пытке!

На лица Тореадоры не дрогнули и мускул. Девочка крикнула:

- Вся равно ничего не скажу! Моя воля не сломлена!

Краузе сухо приказал двум сидящим на скамейке полицаям:

- Приступайте!

Рослые полицаи подскочили к девчонке, сорвали платок и полушубок. Схватили за рыжие волосы. Наклонили. Усатый полицай достал из-за пояса плетку и принялся хлестать Тореадору по спине. Личико у девушки перекосилось, и партизанка закусила губу, стараясь под пыткой не вымолвить ни звука.

Полицай лупил девчонку по спине размеренно и умело.

Краузе с досадой поморщился и приказал:

- Проволокой ее!

Полицай прекратил бить, отошел к столику. Взял руки пук проволоки, достал ножик и стал оголять провод. Краузе мрачно улыбнулся и мягко произнес:

- Мы будем очень долго и больно мучить тебя девочка. Спешить нам некуда. Назови явки и мы не только избавим тебя от боли, но и подарим корову и тысячу марок!

Тореадора мотнула огнезарной головой и ответила:

- Я готова умереть за Родину! А Красная армия все равно вас победит! И придет сюда, а ты будешь повешен!

Краузе скептически усмехнулся и заявил:

- Мы рядом с Москвой, уже наш Кавказ. Взят Мурманск. Что вы можете противопоставить нам! Нам, чьи войска захватили Австралию, Африки, и поделили с Японией Азию! Мы непобедимы!

Тореадора в ответ запела:

- Ведь от тайги до британских морей, Красная армия всех сильней!

Краузе в ответ заорал:

- Заткни ей глотку! Бей!

Полицай поднял пук проволоки и стеганул Тореадору по спине. Девочка охнула, но туже прикусила губу.

Краузе жестко скомандовал:

- Бей крепче!

Полицай стал лупить девочку со всего размаха, а другой пособник фашистов крепче держал Тореадору за волосы. От ударов лопнуло платье, и полилась кровь. Тореадора застонала, но рыкнула:

- Не скажу!

Краузе проревел во всю глотку:

- Говори стерва! Или ты умрешь!

Тореадора провизжала:

- Не скажу!

Полицай бил. Кровь капала с ее разбитого платья. Девочка шептала и стонала крича:

- Не скажу! Будьте вы прокляты!

Личико Тореадоры сильно побледнело и она потеряла сознание. Краузе сделал жест. Полицай прекратил бить. Другой отпустил рыжие волосы Тореадоры, и двинулся к углу. Там стояло ведро, в котором плавали куски льда. Полицай вылили на девочку воды. Тореадора открыла глаза. Ее девичье личико стало бледным как смерть.

Краузу подскочил к девчонке, схватил ее за волосы, и просипел:

- Будешь говорить?

Тореадора проскрипела зубами:

- Нет!

Краузе отпустил волосы девушки, и просипел:

- Пожарьте это девке пятки!

Полицай подошел к Тореадоре, и резким движением сорвал с нее ботинки и чулки. Девчонка вздрогнула. Другой пособник фашистов схватил за руки юную партизанку. Усатый полицай извлек из кармана зажигалку, и полыхнул красным пламенем. Потом поднес огонек к босой подошве девушки. Тореадора вскрикнула и дернулась. Полицай схватил девчонку за ногу, и снова поднес зажигалку к круглой, розовой пятке.

Тореадора заскрежетала зубами, но сдержала крик. Ее бледное лицо, стало пунцовым от боли.

Полицай умело водит пламя, по ступне. Стараясь поджарить всю поверхность, но не спалить полностью. Подошвы у девчонки были жесткие, мозоли еще не успели размягчиться. Во сне Тореадора бегала босой от мороза до мороза, и даже некоторое время и после того как выпал снег.

Краузе глядя на безупречные, красивые ножки, почти взрослой девчонки ощутил в себе желание. Ему даже захотелось не торопиться с добычей информации, а мучить, и наслаждаться пыткой такой красивой девчонки...

Краузе приказал:

- Давай вторую ножку, и не покалечь!

Полицай очень противно усмехнулся, и кивнул:

- Я уже имею опыт! Пытку можно будет и повторить!

Тореадора снова задергалась, заскрежетав зубами. Но сдержала крики, хотя тяжелое дыхание, и сбегающий по красному лицу пот говорил, что девочке это дается нелегко.

Краузе жадно смотрел, наслаждался болью, которую испытывала юная партизанка. Вот так... Закричит или не закричит? На босой подошве у девочки много нервных окончаний, и от огня производиться жуткая, ни с чем несравнимая боль. Тореадора чувствует на своем языке кровь. Ей очень больно. Девчонка старается отвлечься. Представляет, что она бегает по горячему пляжу. А это не страшно... Вот Краузе тоже не страшный. Пузатый паршивый фашист.