Боярин-Кузнец: Грозовой камень

Глава 7

Рассвет прокрадывался в кузницу сквозь щели в стенах и затянутые паутиной окна, серый, как остывший металл. Воздух был наполнен запахом вчерашнего триумфа — тонким ароматом чистого угля, и горьким привкусом сегодняшней спешки. На грубом верстаке, освещённая дрожащим светом масляной плошки, лежала она — старая, потрёпанная карта деда, мой новый компас в этом враждебном мире. Рядом Тихон, кряхтя и бормоча себе под нос молитвы, укладывал в дорожный мешок наши скудные припасы: несколько караваев чёрствого хлеба, кусок сала, флягу с водой и огниво. Каждое его движение было наполнено сфокусированной, нервной решимостью.

Взгляд снова и снова возвращался к выцветшим линиям пергамента. Вот наша усадьба, а вот — далеко на северо-востоке — грубо нарисованные пики Серых гор. И тот самый значок, символ надежды — скрещённые молот и молния. Путь предстоял неблизкий, через леса и холмы, по землям, которых нет на официальных картах. Это была авантюра, рискованная разведка боем, но иного выхода не было. Болотная грязь, которую мы с таким трудом добыли, не годилась для создания оружия, достойного имени Волконских. Не годилась для клинка, который должен был выдержать сокрушительную силу воительницы Агнии.

Внезапно тишину нашего сосредоточенного утра разорвал звук, который был здесь совершенно неуместен. Не робкое ковыряние в ворота, как у напуганных крестьян. Не наглый грохот, как у людей Медведева. Это был уверенный, чёткий, властный стук в массивные ворота усадьбы. Три удара, от которых, казалось, вздрогнули сами стены.

Тихон замер, выронив флягу. В его глазах отразился страх. Я же почувствовал укол раздражения. Незваные гости всегда приходят в самый неподходящий момент. Оставив карту, я направился во двор.

У ворот, на мощном боевом коне, сидела высокая фигура в добротной кожаной броне. Это была она. Агния. Её суровое, обветренное лицо было непроницаемо, а холодные серые глаза с пристальным вниманием осматривали наш захудалый двор. Она спрыгнула с коня легко, как кошка, и её сапоги глухо ударились о землю.

— Мой путь лежал мимо, кузнец, — её голос был твёрд и лишён всякой лести, как и в прошлый раз. — Решила проверить, как продвигается работа над моим заказом. Время не ждёт.

Её взгляд скользнул по мне, затем остановился на Тихоне, который выбежал следом, и, наконец, зацепился за дорожный мешок у порога кузницы. В её глазах мелькнуло что-то новое. Подозрение. Холодное, острое, как кончик её собственного кинжала. Она решила, что я собираюсь бежать. Бежать с её деньгами.

Нужно было действовать быстро, пока это подозрение не укоренилось, не превратилось в уверенность. Пришлось отложить экспедицию на несколько часов.

— Работа стоит, госпожа Агния, — честно признался я, глядя ей прямо в глаза. — И причина тому — качество материала. Я не могу ковать клинок для вас, клинок для Княжеского турнира, из того, что лежит у меня под ногами.

Я подвёл её к жалкой кучке болотной руды, сиротливо лежавшей в углу кузницы.

— Это — болотное железо. В нём больше грязи и фосфора, чем самого металла. Клинок из него будет хрупким и ненадёжным. Он подведёт вас в самый ответственный момент, как подвёл моего отца. Я не могу рисковать ни вашей жизнью, ни своей репутацией.

Показал ей на расстеленную на верстаке карту.

— Поэтому мы с Тихоном как раз собирались отправиться в поход. Туда, — мой палец указал на Серые горы, — на поиски настоящего металла. Руды, достойной вашего заказа.

На её лице всё ещё читалось сомнение. Слова — это просто ветер. Нужны были доказательства. Доказательства моей добросовестности и моего мастерства.

— Но время не было потрачено зря, — продолжил я, меняя тон на более деловой. — Пока мы искали сырьё, мы решили главную проблему любого кузнеца. Проблему огня. Пойдёмте, я вам кое-что покажу.

Я повёл её за усадьбу, на поляну, где стояло моё творение. Новая, ещё тёплая после вчерашних экспериментов, углевыжигательная печь. Она выглядела грубо, как приземистый глиняный идол, но в её конструкции была видна строгая, продуманная логика.

— Обычные углежоги теряют больше половины древесины, превращая её в дым, — объяснил я, обходя печь. — Эта конструкция, благодаря правильной укладке и контролю подачи воздуха, позволяет получить почти вдвое больше угля. И угля высочайшего качества.

Затем я откинул полог, прикрывающий вход в навес, где хранился наш запас топлива. Перед Агнией предстала огромная, чёрная, переливающаяся на солнце гора идеального, звенящего древесного угля.

Агния была воином. Прагматиком. Она не разбиралась в металлургии, но она умела ценить хорошую, добротную работу, будь то меч или простая печь. Она подошла к куче, взяла кусок угля. Взвесила его на руке, постучала по нему костяшкой пальца. Он издал чистый, звонкий звук. Её брови удивлённо поползли вверх.

Она не сказала ни слова. Я увидел, как подозрение в её глазах сменяется сначала удивлением, а затем — чем-то похожим на уважение. Она увидела не оправдания беглеца, а результаты тяжёлой, умной работы. Поняла, что я не вру, одержим одной идеей, как и она. Идеей совершенства.

Подозрение в её глазах сменилось задумчивым, оценивающим взглядом. Агния была не просто воином. Она была профессионалом и как профессионал, она умела ценить чужой профессионализм, даже если его методы были ей незнакомы. Моё объяснение и демонстрация результатов — новой печи и идеального угля — её убедили. Это был язык фактов, а не оправданий, и этот язык она понимала.

— Хорошо, кузнец, — наконец кивнула она, и в её голосе уже не было прежней ледяной нотки. — Верю. Но экспедиция займёт время. А турнир ждать не будет.

— Именно поэтому нельзя терять ни минуты, — подхватил я, чувствуя, как открывается уникальное окно возможностей. — Прежде чем я уйду на поиски камня, я должен досконально понять, какой формы клинок из него выйдет. Теория — это одно. Но оружие — это продолжение руки воина. Я должен увидеть вашу руку в деле.

На её лице отразилось удивление. Кузнец, который интересуется не только сталью, но и стилем боя своего заказчика? Это было ново. Это было… профессионально. В её глазах мелькнула искра любопытства, которая быстро переросла в азарт воина.