Боярин-Кузнец: Грозовой камень

Глава 8

Ультиматум повис в душном воздухе кузницы, тяжёлый и холодный, как железо. Взгляд Агнии был подобен двум стальным клинкам, направленным прямо в сердце. Её профессиональная гордость, закалённая в десятках битв, была оскорблена. Она требовала подчинения. Немедленного и безоговорочного. В углу Тихон, казалось, перестал дышать, его лицо выражало смертельный ужас при мысли о потере единственного богатого и, что важнее, могущественного заказчика.

Спокойствие. Это был единственный ответ на бурю. Отступать было нельзя. Согласиться с её планом — означало предать свои знания, создать неэффективное, обречённое на провал оружие, которое в лучшем случае подведёт её в бою, а в худшем — убьёт.

Вместо ответа, я просто остался стоять на месте. Не отступил, не дрогнул. Моё спокойствие, моя уверенность в собственной правоте были единственным щитом против её гнева. Простые объяснения были исчерпаны. Теория столкнулась с опытом и проиграла. Значит, нужно было сменить язык. Перейти с языка слов на язык, который поймёт любой воин. Язык физики, наглядной демонстрации.

Не говоря ни слова, я повернулся и подошёл к куче строительного мусора в углу кузницы. Покопавшись, я извлёк оттуда два камня. Один — большой, округлый булыжник размером с два кулака, тяжёлый и неуклюжий. Другой — маленький, но с острым, как бритва, сколом, осколок тёмного кремня. Я активировал Дар на долю секунды, просто чтобы убедиться.

[Анализ объекта: Кремень.

Структура: микрокристаллическая.

Режущая кромка: массив дислокаций на атомарном уровне.

Потенциал концентрации энергии: высокий].

Идеально.

— Госпожа Агния, — сказал я, поворачиваясь к ней. В моём голосе не было ни вызова, ни лести, только спокойная констатация. — Подойдите.

Я указал на старое деревянное ведро, стоявшее у стены. Затем взял в руку большой, тупой булыжник.

— Вот это — ваш удар тяжёлым мечом, — я сделал короткий замах и со всей силы бросил камень в ведро. Раздался громкий, глухой удар. Ведро содрогнулось, отлетело на полметра, но устояло. На его боку осталась лишь неглубокая вмятина. — Громко, мощно, но ведро устояло.

Затем я взял в руку маленький, острый осколок кремня. Не стал его бросать. Я подошёл к ведру, зажал осколок в кулаке, как кастет, и нанёс один, несильный, но очень точный и быстрый удар по деревянной стенке.

Раздался резкий, сухой треск. Звук ломающихся древесных волокон. В том месте, куда я ударил, появилась тонкая, но глубокая трещина, которая тут же поползла вверх, нарушая целостность конструкции.

— А вот это, — я повернулся к Агнии, показывая ей треснувшее ведро, — это удар лёгким, но быстрым и точным клинком. Сила не в весе, госпожа Агния. Сила — в концентрации энергии в одной точке.

Эта простая демонстрация заставила её замолчать. Гнев в её глазах не ушёл, но к нему примешалось недоумение. Она, как воин, интуитивно поняла то, что только что увидела. Теперь нужно было перевести это понимание с языка силы на язык её профессионализма.

— Вы — одна из лучших воительниц в этих землях. Это факт, — начал я, и это была не лесть, а констатация. — Но вы сражаетесь, превозмогая недостатки своего оружия. Вы тратите свою невероятную силу на то, чтобы компенсировать его плохой баланс и чудовищную инерцию. А я предлагаю вам оружие, которое будет преумножать ваши сильные стороны, а не мешать им.

Я подошёл к доске с чертежами. Взял уголь.

— Дайте мне доказать свою правоту.

Наглядная демонстрация с камнями произвела эффект. Гнев в глазах Агнии сменился задумчивым, почти научным интересом, но скепсис остался. Её мир, построенный на простых и понятных законах силы, лишь пошатнулся, но не рухнул. Слова и теории, даже подкреплённые треснувшим ведром, были для неё всё ещё просто словами.

— Слова — это ветер, кузнец, — произнесла она, и в её голосе уже не было прежней ледяной враждебности, но и доверия в нём не появилось. — Красиво. Умно. Но на поле боя решают не камни, а сталь.

Она была права. Моих доводов было недостаточно. Нужен был финальный, неопровержимый аргумент. И этот аргумент лежал в тайнике, в самом тёмном углу кузницы, завёрнутый в промасленную тряпицу. Показать его — означало раскрыть свой главный, самый важный секрет. Но другого пути, чтобы пробить стену её недоверия, не было. Это был риск, но риск рассчитанный.

Не говоря ни слова, я прошёл вглубь кузницы, к старому, полусгнившему стеллажу, заваленному ржавым хламом. Опустившись на колени, отодвинул несколько тяжёлых, ненужных обломков и нащупал в полу слабо закреплённый камень. Под ним была небольшая, сухая ниша. Оттуда был извлечён длинный, невзрачный свёрток.

Вернувшись к наковальне, свёрток был медленно и почти торжественно развёрнут. В тусклом свете, пробивающемся сквозь запылённые окна, на грубой ткани лежал он. Мой безымянный меч, единственный настоящий шедевр и шанс на выживание.

Тишина. Агния смотрела на него, и на её лице отразилось… ничего. Просто недоумение. Затем она протянула руку и взяла его.

И в этот момент её лицо изменилось.

Первое, что её поразило — это вес. Точнее, его отсутствие. Она, привыкшая к тяжёлым, рубящим клинкам, ожидала ощутить в руке знакомую тяжесть. А ощутила лёгкость, почти воздушность. Её глаза расширились от шока.

— Он… он почти ничего не весит! — вырвалось у неё с недоверием.

Она провела пальцем по идеальным, отполированным до зеркального блеска долам. Её взгляд скользнул по тонкому, хищному, почти игольчатому лезвию. Недоверие на её лице сменилось откровенным презрением.

— Этим? — в её голосе прозвучала насмешка. — Ты победил Яромира Медведева этим? Да он же как игла! Он должен был разлететься на куски от первого же удара по его зачарованному мечу!

Я молчал. Пусть говорит сталь.

Агния, всё ещё полная скепсиса, решила попробовать его в деле. Она вышла на свободное место, подальше от верстаков и инструментов. Встала в свою привычную, широкую стойку. И сделала несколько пробных взмахов.